Она разбудила его до рассвета.
— Ты улыбался во сне. Господи, как райски пахнет яблоками! Мне уйти?
— Нет. Сколько будет, если четыре тысячи восемьсот двенадцать умножить...
— На тысячу девятьсот сорок пять! — Она показала ему язык. — И что, господин математик?
— Восемь миллионов девятьсот пятьдесят девять тысяч триста сорок. Я люблю тебя.
— Ты говоришь это на всякий случай?
— Нет. Теперь я не умру. Я это вдруг понял: теперь я никогда не умру. Значит, я люблю тебя.
За ужином, выпив спирта, он весело объявил, что ночью полк покидает городок.
Пасторша перевела взгляд с майора на Элоизу и тихонько выползла из–за стола.
— Я никогда не умру. Ты тоже.
Она сидела прямо и в упор смотрела на него своими синими глазами.
— Лиза!
Она встрепенулась:
— Я сейчас.
Она принесла из кухни таз с горячей водой, скинула туфли и стала мыть ноги. Он курил, глядя на ее колени.
— Я провожу тебя, — наконец сказал он, когда она, тщательно вытерев ноги, надела туфли и встала.
— Не надо. — Она достала из сумочки крошечный никелированный револьвер. — Видишь, я смогу постоять за себя.
— Вот глупости. — Он покачал головой. — Любой патруль расстреляет тебя на месте, если найдут в сумочке эту игрушку. Я провожу тебя. Болит голова. — Выпил чуть–чуть. — Какая луна, черт возьми.
Когда они вошли в тень собора, она взяла его под руку.
— О чем ты сейчас думаешь?
— О том, что я не умру от правды. Сними пальто, пожалуйста.
Они остановились в начале проулка, густо обсаженного деревьями, освещенные яркой луной. Не выпуская сумочку из рук, она сняла пальто и посмотрела на него. Высокая, синеглазая, пахнущая мылом и еще чем–то душистым.
— Яблоки, — сказал он. — От тебя пахнет яблоками.
Он выстрелил в нее дважды. Она без крика упала навзничь — сумочка с сухим стуком упала на плоский камень.
— Товарищ майор!
К нему бежали солдаты во главе с капитаном Куравлевым в распахнутой шинели.
Он убрал пистолет в кобуру.
— Товарищ майор... — Куравлев схватил Лавренова за плечи. — Что с вами, Петр Иваныч? Там немцы... что с вами?
Один из бойцов присел рядом с женщиной, расстегнул сумочку и показал револьвер.
— Тихоня–красавица, а?
Капитан вдруг напрягся.
— Любавин, выстрели из этой штучки в небо. Ну!
Боец встал и с усмешкой выстрелил из никелированного револьвера в луну. Раздался громкий хлопок.
— Это не обязательно, Куравлев, — хрипло сказал майор. — Надо вот что...
— А теперь бегом! — закричал капитан, хватая комполка за рукав. — Там немцы прорвались!
— Да погоди же! — Майор вырвался. — Надо же...
