Картина “В движении” Ф. Янковского на первый взгляд ближе к реальному времяпрепровождению людей из элитарной тусовки. Жизнь героя — модного журналиста, разрывающегося между клубными вечеринками, случайными связями, семейными скандалами и стремлением к “чистому и высокому”, отмечена даже некой тенью “морального беспокойства”. Однако при ближайшем рассмотрении “тень” оказывается позаимствованной из “Сладкой жизни” Ф. Феллини вместе с доброй половиной сюжетных ходов, ситуаций и эпизодов. Так что в данном случае “кино про себя” богатые мальчики делали, воспользовавшись классическими “папиными” лекалами, как бы не смея или подсознательно избегая вытаскивать на экран свой собственный опыт.
“Гололед” М. Брашинского — фильм, возможно, наиболее оригинальный, выстраданный и честный в этом ряду (и потому, вероятно, столь обескураживающе саморазоблачительный). Брашинский — не “сын известных родителей”. Он сам — известный кинокритик, человек взрослый и с биографией. Прежде чем стать модным обозревателем журнала “Афиша”, Михаил Брашинский, как сказано в пресс-релизе, “служил проводником Октябрьской железной дороги, официантом в турецком ресторане, диджеем на Бурбон-стрит в Нью-Орлеане и профессором нескольких нью-йоркских университетов”. Так что место в когорте счастливчиков досталось ему не по праву рождения, а в результате упорного труда и личных усилий. И к задаче запечатлеть на экране образ
“Гололед” (блестящая работа оператора А. Федорова) снят так, как в России кино еще не снимали (в мире, правда, так снимают уже лет десять): острый, резкий монтаж, напоминающий ранние фильмы Вонга Карвая; визуальная ткань, сшитая из стремительно мелькающих и с трудом фиксируемых сознанием обрывков изображения — ослепительные полосы света, холодные блики, сверхкрупный план лица, встык смонтированный с вращающимся рисунком автомобильной покрышки... За всем этим — лихорадочно-рваный ритм восприятия, безумный бред огромного города, отданного на растерзание сомнамбулам-конкистадорам.
