Между помещенными на сборнике композициями с последних альбомов, сделанных, в сущности, одним лишь гитаристом “Флойд” Дэвидом Гилмором, наприглашавшим сессионных музыкантов (участие двух других членов классического состава тут ноуменально, они скорее представительствуют, чем влияют на музыку), и самыми ранними песнями, записанными, когда никакого Дэйва Гилмора в группе не было и в помине, — по определению не должно, не может быть ничего общего. Но разрыва не чувствуется. Заметно течение времени, неизбежное накопление травм, неизбежные потери душевной энергии и остроты ощущения, которые в искусстве принято подавать под маской благородного умиротворения, — подо всем этим неповторимая флойдовская музыкальная материя остается равной себе и непрерывной. И возвращается ощущение какой-то непрочности бытия, мерцания “Пинк Флойд” в их “человеческой ипостаси”. В детстве я не вполне верил, что “Пинк Флойд” действительно существуют. То есть что они настолько же реальны, как мои родители, соседи или учительница. Не оттого, что они представлялись мне какими-то полубогами, напротив — за музыкой они как-то терялись, были неразличимы. Недаром на протяжении большей части карьеры “Пинк Флойд” словно намеренно создавали себе антирекламу, держались совсем не так, как подобает рок-звездам: не подавали себя, оберегали от огласки свою частную жизнь, долгое время прятали лица, прятались в звуке, в свете, в грандиозных постановках. Как будто пытались выдвинуть вперед что-то большее, чем они сами. Им удалось. Ничья музыка (по крайней мере рок-музыка) не оставляет более убедительного впечатления существовавшей помимо, вне своих создателей — и всего лишь подыскавшей их для себя в настойчивом стремлении воплотиться.
