Трагедия разразилась в XIV веке: Палеологи открыли Босфор и Дарданеллы для генуэзских кораблей. Генуэзцы, построившие в Крыму свои крепости, развернули торговлю в Поволжье — продублировав тем самым торговый путь через Волгу. Окончательный же удар нанесли нашим князьям Великие географические открытия: Европа дорвалась до своего Эльдорадо, а к торговле через русские земли потеряла интерес. Россия была вынуждена стать государством, переключившись с проходящих купцов на собственных граждан, “лапотников”. Недаром именно в XVI веке начинает стираться разница между вольными боярами и князьями, которые стали именоваться боярами “титулованными”. И недаром именно в XVI веке Иван Грозный провел два великих эксперимента: отделил государственную власть, власть “помазанника Божьего”, от банального княжеского рэкета и попытался ввести непосредственное государственное землевладение (известное как “опричнина”). Второй эксперимент, как известно, удался далеко не полностью, зато первый — основанный на опыте европейского абсолютизма — увенчался полным успехом: даже сегодня, спустя почти век после реванша прагматизма (после “Октябрьской революции”), в России многие сакрализуют государственную власть — зная вроде бы и охотно рассуждая обо всех ее “пороках”. Хотя речь, конечно, следует вести не о “пороках”, а о “технических характеристиках” и из этих характеристик исходить, прикидывая наши шансы в американизирующемся мире.
Все русские “традиции” (по крайней мере наиболее известные и “знаковые”), милые “почвенникам”, так или иначе
