— Веча! Я пойду, а? Я больше так не могу, в таком темпе! Неужели мы тоже когда-то будем так же ходить?!
Обязательно. Если, конечно, доживем.
— Зачем тебе? — устало ее спросил.
— Мне надо срочно купить... кое-что.
— Что тебе надо купить?
— ...Сигареты!
— Сигарета у тебя в зубах.
Вынула, с некоторым удивлением осмотрела:
— Последняя, Веч! Я пойду? — рванулась.
— Нет!
Забегала кругами. Отец медленно шел, основательно, весело поглядывая из-под кустистых бровей.
— Здесь давай пойдем. — Я свел его с тротуара на проезжую часть.
Каменные плиты тротуара перестилаются уже третий раз. Деньги, выделенные на трехсотлетие Петербурга, “осваивают”! А люди по мостовой прутся. Нормально. Главное — история. Для истории и людей не жалко. Батя обычно на эту тему ворчал: “Наворотили ч-черт-те что! Вся Дворцовая площадь раскопана!” — “А зачем ты прешься туда?” Но в этот раз глаза его почему-то весело поблескивали: видно, очередное открытие сделал, сейчас обнародует. Прям не дождусь!
Часть дороги была отделена для прохожих какими-то плоскими металлическими баллонами вроде батарей отопления. “Специально, что ли, где-то выломали?” — подумал я. Отец медленно подошел к одному, покачал могучей своей лапищей, удовлетворенно кивнул. Нонна отчаянный взгляд на меня кинула: так мы никогда не дойдем!
— Что, отец? — спросил я заботливо.
— Запасные топливные баки от трактора, — он уверенно произнес.
— Какие тут тракторные баки, отец? — сказал я с отчаянием. — Это Невский проспект!
Он кивал своим мыслям, не слыша меня. С его “открытиями” мы точно никогда не дойдем! Не оторвать его теперь от этого. Если только опровергнуть! Я кинулся к тому баллону... Действительно — сверху какая-то отвинчивающаяся крышка. Победа! — отец торжествующе глянул на меня. Счастлив? И ладно! Пусть хоть повсюду будут его “боевые друзья трактора”!
Усмехаясь, отец медленно двинулся дальше. Нонна металась туда-сюда, как “раскидай” на резиночке. “В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань”. Да и трактор еще. Но для меня это — запросто!
— Я пойду, Веч?
— Погоди. Сейчас мы деньги получим! — подмигнул ей. Но вряд ли “мы” — это она.
В сберкассу вошли — под башней Думы, недавно обгоревшей от восстановительных лесов.
Отец входил медленно, раскорячась, тяжко вздыхая. “Изображает немощь, — думал я злобно, — чтоб у меня больше было проблем!”
