А вот эти строки вполне можно назвать парадоксальным апофатическим
Здесь Бога нет, Он где-то там,
Он где-то — иль нигде — над нами,
Не поднимайте ж к небесам
Глаза, сожженные слезами.
Примите тлен и нищету
Земли и, вместе с ней сгорая,
Все разлюбив, все понимая,
Клонитесь молча в темноту.
Впрочем, сам поэт, как отмечено выше, обладал опытом ощущения на себе всевидящего и умудряющего Божьего ока. Если в стихотворении “Святой Франциск Ассизский” Смоленский переводит в стихи традиционный богословский опыт: “Надо, чтоб в вере сгорело ненужное знанье”, — то в “Ангеле Смерти” (с которым поэт не раз общается в своих стихотворениях) автор в своем обращении к посланнику свыше сам надеется поэтически богословствовать: “Но оставь мне малый срок, мне надо / Богу дописать стихотворенье”.
Четверостишье, давшее название книге:
О гибели страны единственной,
О гибели ее души,
О сверхлюбимой, сверхъединственной
В свой час предсмертный напиши.
Сам он — написал, оставив это открывающее выход в иные миры чувство
Александр ЛЮСЫЙ.
“ОДНАЖДЫ БАРКОВ ЗАШЕЛ К СУМАРОКОВУ...”
Г. А. Гуковский. Ранние работы по истории русской поэзии ХVIII века. Общая редакция
и вступительная статья В. М. Живова. М., 2001, “Языки русской культуры”, 367 стр.
