“Опасность заключается в том, что сегодня под действием телевизора и прочих подобных воспитателей люди разучиваются употреблять точку с запятой и ему подобные знаки препинания, которые предполагают возможность уточняющей оговорки, и все реже мы встречаем фразы, где посредине было бы некое „но”. И это одновременно императив культуры и необходимость для передачи нашей веры. <…> По моему убеждению, тот, кто передает наследие веры, будь то старший в семье, школьный учитель, проповедник на амвоне или автор книги, должен научиться говорить примерно так: „есть еще такой рассказ…” — или: „наши предки когда-то верили, что…” — и пересказать это так, чтобы собеседник, слушатель или читатель чувствовал, что повествование предлагается ему не затем, чтобы он поверил ему наряду с содержанием членов Символа веры, но затем, чтобы уловить, как в притче, его смысл, порадоваться красоте цветка, принесенного когда-то для украшения святыни, — и притом все-таки не путать его с самой святыней”.
Михаил Айзенберг.В метре от нас. Стихи. — “Знамя”, 2003, № 3
Почему летит мошкара,
к световому рвется пятну?
И такую правду — одну —
о себе узнать бы пора.
За собою знать, как подвох.
Но чужую сажу белить, —
это знанье — о, не дай Бог
собирать, ни с кем не делить.
Геннадий Барабтарло.Разрешенный диссонанс. — “Звезда”, 2003, № 4
Крайне интересное, глубокое исследование четвертого английского романа Владимира Набокова (“Пнин”) сделано американским профессором русской словесности и переводчиком названного сочинения (“в сотрудничестве с вдовой писателя”). “Публикуемое эссе — значительно сокращенный вариант главы из готовящейся книги „Серсо. О движущей силе у Набокова” (изд-во „Гиперион”)”.
Дмитрий Быков.Своя правда. — “Континент”, № 115 (2003, № 1)
