— Да нет. Они все Ахмеды. Таджики скромнее, чем азеры. Меньше воруют.
— Так поставь.
— Нужен начальный капитал. Знаешь, сколько стоит палатка? Три тысячи долларов.
Ирина сидела, придавленная суммой. Три тысячи — половина ее квартиры.
— Я бы поставил палатку возле метро, зарегистрировался. Заплатил за место — и вперед. Десять процентов Ахмеду, остальное — мое. Чистая прибыль. Маленький капитализм.
— А палатки подешевле есть? — поинтересовалась Ирина.
— Стоит не палатка, а место. Надо платить тем, кто ставит подписи.
— А можно не платить?
— Можно. Но тогда тебе не дадут торговать.
— Мафия? — догадалась Ирина.
— У каждого свое корыто. Если хочешь зарабатывать, надо тратить.
Саша ел, широко кусая хлеб, как в детстве, и его было жалко.
Ирина поднялась и вышла из кухни. Через несколько минут вернулась и положила перед Сашей тридцать стодолларовых купюр.
Саша взял их двумя руками, поднес к лицу и поцеловал. Наверное, ему казалось, что это сон. И он проверял: явь или реальность.
— Ты что? — удивилась Ирина. — Грязные же...
— Твои деньги не грязные. Они святые. Через полгода я тебе все верну...
— Да ладно, — снисходительно заметила Ирина. — Когда вернешь, тогда и вернешь.
Она гордилась своей ролью дающего. В ней все пело и светилось.
— Не жалко? — проверил Саша.
— Нет... — Ирина покачала головой. И это была чистая правда.
Людка за стеной говорила с кем-то по телефону. Бубнила басом. И не знала, какие эпохальные события свершаются без ее ведома и за ее спиной.
Так же, за спиной и без ведома Людки, Ирина отнесла остальные деньги в банк “МММ”. Об этом банке она узнала из телевизора. Все программы были забиты Леней Голубковым. Леня стал народным героем, как Чапаев. Он осуществлял народную мечту — разбогатеть на халяву.
Люди наивно верили, что деньги можно вложить в банк и они вырастут сами, как дерево. Эту народную наивность и доверчивость плюс экономическую безграмотность использовали ловкие Мавроди. Создали пирамиду, которая должна была неизбежно рухнуть. И рухнула. И что интересно, целая толпа обманутых вкладчиков отказывалась верить в коварство Мавроди и защищала его, собираясь на митинги.
Ирина на митинг не пошла. Она поняла все сразу. В Ирине сочетались доверчивость и тертость. Поэтому она понимала и народ, и Мавроди. И еще она поняла, что деньги сказали “до свидания”, и это с концами. Концов не найдешь.
