Прежде всего бросается в глаза стремление “новых молодых” дистанцироваться от ближайших предшественников — адептов постмодернистской иронии и интеллектуальной игры. Сергей Шаргунов, лауреат “Дебюта” 2001 года в номинации “Крупная проза”, — первый проявленный идеолог “поколения next”. Называя постмодернизм мракобесием, он объявляет скучной литературную практику деструкции. Что ж, должен был наступить момент, когда эта истина прозвучала бы не из лагеря “сорокалетних”, а от самых младших товарищей — потому что деструкция, во-первых, принципиально конечна, во-вторых, пребывает в сырьевой зависимости от логоцентричных авторов, по старинке шаманящих с поэтическим ресурсом языка. В качестве альтернативы моделям для сборки Шаргунов предлагает “новый реализм”, или эстетику “прямого зеркала”. Манифест Шаргунова, опубликованный в “Новом мире”, а также на сайте “Дебюта”, грешит большим количеством красивых фраз, не выражающих суть: “Все краски, все бледно недосказанное и яро оглушающее сливаются в новом динамичном движении. И смысл этих цветных ручьев — сама жизнь. Писатель показывает жизнь во всей ее полноте”. Этот и аналогичные лозунги приложимы почти к любому типу письма, ибо что такое “сама жизнь” — еще никто не определил. Тем не менее Шаргунов описал — приблизительно, очень и очень “около” — то отношение искусства к действительности, когда решается задача в одно действие: действительность идет в текст, умножаясь только на эмоцию автора.
Шаргунов не столько теоретик, сколько практик: две его повести — “Малыш наказан”, увенчанная “Дебютом”, и новая повесть “Ура!” — являются образцами “нового реализма”. В первой излагается история любви Сергея Шаргунова к богемной наркодилерше Алисе, в которой угадывается... впрочем, это к делу не относится. Вторая повесть — сознание и тело Сергея Шаргунова в точке, близкой к настоящему: новая влюбленность, ранний мемуар, а также взгляды автора на курение, наркотики, сексуальные меньшинства и прочее. Чем отличается “новый реализм” от реализма, скажем, традиционного? Прежде всего — отсутствием сочиненного сюжета, а также таких тонких вещей, как саморазвивающиеся характеры. Для автора не стоит проблема композиции, поскольку все в тексте более или менее равноценно. Истинно, потому что документально. Если в прозе на Шаргунове синее пальто, можно быть уверенным, что оно физически существует.
