“Грабарь Петр Николаевич — пулеметчик посыльного судна „Китобой” Морских сил Северо-Западной армии, на котором в 1920 г. перешел до Копенгагена в знаменитом походе Ревель — Севастополь — Бизерта; в эмиграции — выдающийся французский иммунолог... Умер 26.01.1986, Париж”.
“Дураков Алексей Петрович — гардемарин, окончил морское училище во Владивостоке (1920), будучи югославским партизаном, в августе 1944-го погиб в бою с немцами около Куманова в Сербии...”
“Щуров Павел Александрович — гардемарин, окончил бизертинский Морской корпус (1923), принял монашеский постриг и скончался как иеромонах Иов 18.08.1933 в монастыре Святого Иова Почаевского, Чехословакия...”
Ярослав Голованов. Заметки вашего современника. 1953 — 2000. В 3-х томах. Предисловие Юрия Карякина. Оформление Бориса Жутовского. М., “Доброе слово”, 2001.
Не дожидаясь потомков, самому распорядиться дневником — это сейчас модно. Прижизненные дневниковые книги известных людей стали популярным жанром. О его чистоте говорить не приходится. У многолетнего научного обозревателя “Комсомольской правды” Ярослава Кирилловича Голованова на первом месте в названии книги стоит хорошее тихое слово
В три тома уместилось почти пять десятилетий. Калейдоскоп знаменитых имен, потрясающих событий, редкостных фактов, умопомрачительных цифр, далеких географических названий (в конце последнего тома есть даже “Географический указатель стран и мест, где я был, и номера записных книжек, в которых они упоминаются”)... “Ветер, шторм, любовь, жирафы...”; “Познакомился с Луи Лурмэ, заместителем капитана Кусто по полярным экспедициям... Приглашал меня в Гренландию...”; “Ричмонд похож на Атланту...”; “Опять еду на аэрокосмический салон в Париж...”; “Из всех стран, где я побывал, Новая Зеландия показалась мне самой человечной и разумно устроенной...”
Эта феерия удачливости, остроумия, спортивного азарта и жизнелюбия может вызвать раздражение у того, кто просто пролистает головановские “Заметки...” и не ощутит ни одиночества автора, ни того, что жизнь, столь богатая на друзей и путешествия, — это еще и прощания, и проводы.
Одна из первых записей (1954 год): “Умер папа... Листья железного венка мелко позванивали на поворотах автобуса...” Одна из последних записей (2000 год): “Сломал два ребра и повредил третье. С трудом сползаю с кровати и наползаю на нее. Умер Гриша Горин, а я даже не могу поехать попрощаться с ним...”
