...А с тобой, Сережа, мы встретимся через семнадцать лет, два месяца
и три дня,
После работы, — лето, август, пыль, жара, духота,
Воздух мутен, рубашку хоть выжимай, но закат —
Необыкновенный; ты знаешь, ты следил несколько раз,
Как уже из-под занавеса реденьких облаков
Прорывается залп лучей; в каждом битом и небитом стекле
Разражается солнце; пойманный тысячами зеркал,
В самом фокусе, — я повторяю: август, конец рабочего дня,
Через неделю в отпуск, оглушительный птичий гвалт,
Вспышка солнца на бампере — ты понял, Сережа?.. —
это — пароль.
* *
*
Живу в рубле. Под сводами рубля
Легко и гулко дышится...
“Рубль”, 1988.
старые деньги плохо пахнут
старые деньги кишат микробами
старые деньги плохо помнят
новые деньги еще не распробовали
новые деньги нуждаются в защите
чем они моложе тем неудержимее
я еще застала три тополя на Плющихе
когда деньги были большими
всякая копейка выпендривалась из кармана
на нее вода текла газированная
а на мне еще юбка была плиссированная
великоватая мамина
старые деньги ходили медленно
дикция была не очень отчетливой
золотой червонец лучше медного
зеленая сотня лучше черной
новые деньги такие бешеные
новые риши так бесстрашны
старые деньги такие бедные
старые деньги совсем истрачены
* *
*
вот сейчас когда уже в курсе что сколько стоит
и уже по фене кто сколько тратит
все отлично сложится только надо самой и в столбик
в крайнем случае вдвоем и в квадратик
в правом верхнем углу ставим имя и год рожденья
остальное уже процент с капитала
скажем первый курс неделя в Крыму пара дней рожденья
эту сумму я вчерне подсчитала
эту букву я когда-то пыталась прихлопнуть точкой
не исчезла но стала очень короткой
эту клетку уже можно заполнять птичкой
галочкой сорочкой воронкой
обо мне отзывались два поэта и один критик
даром что я знаю ихнюю братию
там и сям уверенно ставим крестик
вместе получается сущей гладью
остается какая-то мелочь вполне по средствам
глубоко подышать забыть один телефонный номер
высморкаться газ ключи посмотреться
вырез блузки красные глазки и сбоку нолик
что ли зачеркивай
* *
*
...Если хочешь, после мы удерем
за оставшимся где-нибудь сентябрем;
ближе к морю, в какой-нибудь Севастополь, —
там, где день не кончается к четырем.
Или просто выйдем в больничный двор
поглядеть, как слоится дымный раствор
ранних сумерек в нездешнем фонарном
свете, сочащемся сквозь забор.
Мир существует, пока разъят.
Остановка, разряд, разряд —
линия спотыкается, дышит,
веки приподнимаются, взгляд
бродит по тумбочке: стопка книг,
яблоко, люминесцентный блик
на черенке кривоватой ложки —
