Вернувшись домой, не сразу, но собрался я в Большую Голубую. Поутру заехал в районную администрацию, застав всех начальников на планерке. Спросил громко: “Кто в Большой Голубой был в нынешнем году, в прошлом или когда-нибудь?..” Переглядывались, пожимали плечами. Ну ладно... Глава администрации района недавно избран... Заместителю по экономике вроде там делать нечего... Заместителю по строительству тоже нечего строить... Здравоохранение? Фельдшерский пункт давно закрыт. Образование?.. Забыли про школу. Заместителя по сельскому хозяйству спрашиваю: “Но ты-то хоть когда-нибудь был?” — “Чего там делать?” — слышу в ответ.
Федор Иванович Акимов, долгие годы проживший на хуторе Большая Голубая, говорил в те времена: “Мы в нашей глухомани помрем все — и никто не узнает”. Но тогда еще в силе был совхоз “Голубинский”, на хуторе были школа, медпункт, магазин, клуб и работа в поле, на фермах — не такая уж глухомань. А вот теперь...
Я и собрался к Федору Ивановичу; он хоть и живет в райцентре, но в тамошней округе сено косит. “Где-то в Голенской балке, — сказала его жена. — У Любани на хуторе спросите, она знает”. — “Какая Любаня? Фамилия-то есть?” — “Какая там фамилия. Любаня, да и все”.
Но до Любани еще доберись.
Опытный шофер и охотник Петрович объяснил, как говорится, на пальцах: “По шляху идешь, ты же знаешь, слева у тебя — Осиновка, первые столбы, бывший полевой стан слева, Белый родник, Пономаревы поля, потом свернул, там балка глубокая, с родником... Ну, едешь... Влево не бери... А то уедешь... Потом — дубнячок в балке... Потом — первая дорога, это где вторые столбы... Но по ней не ездят, надо подальше взять... Я и сам там не был сто лет...”
Словом, объяснил.
Ладно, поехали... Время — летнее, август. С мая месяца — ни одного дождя. Так что застрять трудно.
Асфальта двадцать верст, потом — Гетманский ли, Клетский шлях, который когда-то действительно был “шляхом”, ныне — обычный заброшенный проселок.
Десять, и двадцать, и тридцать, и более километров. Ни машины, ни живой души... Лишь небо, да облака, да дикое поле, забывшее про людской голос и скотий мык. Это — нынешнее Задонье.
До поворота к Осиновскому хутору я еще как-то соображал, где и как еду. А потом — лишь дорога, развилки ее да объезды. Вроде — туда, а может, и вовсе не туда. Но выбрался, вовремя повернул и, отмахав шестьдесят верст, стал спускаться в просторную долину речки Большая Голубая.
