Для начала этот дом для нас с вами спроектировали и строили не один год, здесь есть все для вашего комфорта. Таких домов всего два в Санкт-Петербурге и один в Ленинградской области. Так что если вы кого-то не сможете найти, они, скорей всего, в другом бункере – «Гулливере» или «Ладоге».
Не волнуйтесь и не паникуйте, план этажей есть у всех лифтов. Вы не заблудитесь.
Подъем у всех в семь, сон в двадцать три часа.
Для согласования остальных вопросов мы с вами проведем голосование и выберем главных на этажах.
В каждой комнате есть отдельные инструкции. Будьте взаимно вежливы и доброжелательны друг к другу. Все остальное также я вам расскажу завтра. А сейчас я прошу почтить погибших минутой молчания…
Микшер вниз, микрофон выключила, и слезы из глаз полились сами. Я просто не хотела в это верить. Полковник подошел ко мне, положил руку на плечо.
– Ты молодец, ты справилась.
Да, уже месяц как мы живем в непонятном мире под землей. Каждый день я просыпаюсь с мыслями, что все это сон. Мне кажется, что я никогда в жизни не мечтала так, как здесь, каждый день я думаю о солнце, траве и вкусном свежем воздухе. Ласково в эфирах я называю нас подснежниками. Скоро мы все распустимся на поверхности. Я верю в это.
Сегодня важный для меня здесь день – впервые я иду на совет. Буду смотреть со стороны, а потом озвучу важные вопросы и решения. Все это очень волнительно. Радости мне это мало приносит, так как в ту дозированную информацию, которую нам дают, я не верю. Биологи ни с кем не разговаривают и держатся отстраненно. Две недели подряд пыталась выяснить у них, что сейчас происходит с поверхностью Земли. Молчат как рыбы. Их всего три человека, так что они легко теряются в толпе.
Метеорологи – семейная пара – хотя бы общаются со мной. Наши дети сдружились, и это и правда сближает, но не разговаривают о поверхности, это для всех тайна, им просто нельзя распространяться. Раньше, живя на Земле, я избегала общения с мамочками. Родила я рано, и на воспитание моего ребенка у меня собственное мнение. Мнение, которое не подходило в их рамки. А в рамках я жить не очень-то хотела.
Также за этот месяц много людей посадили на исправительные работы, проступки у них не такие тяжелые, как можно подумать: драки, деление места, и даже был одиночный митинг против правил «Невы». Было забавно наблюдать за надписями на табличке: «Мы все равно умрем, хватит слушать этот понос, что льют нам в уши» или «Мы сами решим, кто здесь власть». Вот теперь он реально в этом копается. Все, кто провинился, несут наказание – чистят канализацию, так сказать, спускаются на шестой уровень.
Все это я озвучивала в эфирах. Чаще читаю по бумажке, в редких случаях мне разрешают делиться своим мнением. Во многом оно отличается, но я не дура и понимаю, что общество должно смотреть в одном направлении, чтоб выжить.
Спасибо Шуту за то, что заделал мне записи, которые крутятся в эфире в обед и перед отбоем. Первые две недели я просто не вылезала из этой будки. Времени ни на что не хватало. Даже просто погулять по коридорам. Когда есть свободное время, хожу на ферму: трава, зелень и скот. Теперь для меня это лучше утуба на ночь.
Кира нашла мне классные картины и сделала рукав для микрофона. Теперь его не надо держать в руках. Вообще она классный инженер-механик. Из любого мусора может сделать конфетку. Также она оказалась отличной подругой, веселой, отзывчивой и заводной. Да и с Сашкой сидит, когда я не могу.
Наверное, это плюсы закрытого пространства: с людьми ты сближаешься гораздо быстрее, чем в жизни на поверхности. Ты начинаешь их слышать и понимать, а главное, и тебя. Ведь проблемы у всех сейчас одни и те же, поэтому мы не выливаем кучу ненужной никому энергии, а развиваемся вместе.
Хорошо, что полковник оказался не прав: я не «вестник смерти», и от меня не отвернулись люди. Теперь они мне верят и слушают меня. Вау, меня слушают, во всем и всегда надо находить плюсы, и я пытаюсь теперь жить только по этому принципу. Как я переживала первые дни, я та, кто сказала, что они теперь здесь заперты. Та, кто сказала, что наверху все умерли. И меня не возненавидели, а наоборот, стали слушать. И вот сегодня я наконец узнаю что-то новое, на совете собираются все начальники этажей, советники, это как дума или парламент, только голосом большинства принимается решение. И, само собой, губернатор бункера. Интересно то, что его видели всего пару раз. Он не считает нужным спускаться с первого уровня, хотя, возможно, он просто скорбит. Мы не можем знать, что у человека в голове. Он потерял беременную жену в суматохе наверху. И теперь с каждым днем пытается спасти нас, чтобы его боль не заглушила. Хотя для большинства людей, которые любят видеть только то, что сами себе придумали, это все не так.
