Проводив удаляющуюся спину Рейли взглядом, Кирилл жестом приказал Бете закрыть шлюз. Мгновенно вспыхнуло защитное поле, полупрозрачной пленкой отсекая шум внешнего мира, а затем и тяжелая дверь встала на законное место. Воцарилась тишина. Каждому из обитателей спасательной капсулы имелось над чем поразмыслить.
Бета, к примеру, инициировала расчет собственной полезности. Ее программное обеспечение однозначно определяло, что Владыка рано или поздно пожелает утвердить в поселении собственную власть. И ее, Беты, прямая задача: подготовить почву и оказать в нужный момент максимальное содействие. К сожалению, в этом отношении алгоритмы Создателя оказались довольно обрывочны, но и прямого запрета на их расширение не существовало. Их разработку тормозило лишь отсутствие доступа во внутреннюю сеть поселения, но Владыка, наверняка, в скором времени решит данную проблему. Определенно, он оценит ее старания и вышвырнет эту пародию на порядочный виртИн вместе с наглой и бесполезной девкой. Все вернется к идеалу: он, она подле него и где-то внизу копошатся, пытаясь услужить, жалкие рабы.
Что касается Кирилла, то его мысли крутились вокруг только что состоявшегося разговора. Все ли прошло так, как он запланировал изначально? На первый взгляд могло показаться, что встреча не принесла ему ничего, кроме, разве что, успокоения собственной совести, но стоило посмотреть чуть глубже и становилось очевидно, что все не так просто.
Еще в первый раз столкнувшись с выбором между жизнью в поселении и одиночеством, Кирилл осознал, что у него совершенно точно имеются определенные психологические проблемы. Одна только мысль о том, что придется кому-то подчиняться, приводила его внутреннего хищника в ярость на грани с потерей самоконтроля.
Скорее всего, парень бы сумел его удержать, но заниматься этим постоянно не имел ни малейшего желания. Ведь то, что он называл своим ‘внутренним хищником’, по сути являлось его инстинктами, пусть и приобретенными не совсем обычным путем. Да, Кирилл умел их контролировать, но это не доставляло ему ни малейшего удовольствия. Скорее наоборот - массу весьма неприятных ощущений. Ничего удивительного, что Кирилл даже обрадовался, когда у его капсулы обнаружились критические повреждения.
Но затем юноша оказался в Ковчеге, и осознал, что без человечного общества он банально сходит с ума. Там, где психически здоровый человек с крепкой волей смог бы провести годы без критических последствий, он рисковал полностью потерять себя за считанные месяцы. Стало очевидно, что вряд ли получится избегать поселения выживших, как Кирилл планировал до того. Пришлось искать компромисс.
Возможных вариантов он перебрал огромное количество. Скрыть свою силу и показательно игнорировать приказы всех возможных начальников? Или поселиться в отдалении, периодически наведываясь в поселение гостем? Выбрать первое попавшееся место и установить постоянный канал связи с выжившими?
В конечном итоге Лисицкий пришел к выводу, что ему подойдет роль уникального специалиста, которому невозможно приказать. Именно для того, чтобы позиционировать себя правильным образом, он и приоткрыл Рейли часть правды о себе.
Да, его могли посчитать за ресу, который лишь маскируется под человека, но Кирилл осознанно пошел на этот риск. Он верил в свою способность если не подавить любую возможную угрозу, то уж избежать ее так точно. Более того, с появлением эмпатии шанс убраться еще до начала неприятностей стал практически стопроцентным.
Кирилл прекрасно отдавал себе отчет, что последует за его откровениями. Парадокс в том, что он и так собирался предоставить все это выжившим, но исключительно на собственных условиях. Ведь что лучшая основа для сотрудничества, если не взаимная выгода? А Рейли достаточно умен, чтобы ее разглядеть.
Какие именно мысли в этот момент гуляли в головке мийсау, Кирилл, понятное дело, узнать не мог, но почти физически ощущал исходящую от нее тревогу. Словно чему-то в произошедшем она никак не могла найти объяснение, и это непонимание терзало ее все сильнее.
- Что-то не так? - повернувшись к девушке, спросил Кирилл. Благодаря эмпатии он рассчитывал добраться до ответа, даже если сама мийсау не пожелает вдаваться в подробности.
Впрочем, Линала и не собиралась ничего скрывать.
- Мне волнуют ретау, - пояснила она. - Такое поведение для них совершенно не характерно. Признать, пусть и под давлением, лидерство человека? Да у этих помешанных на собственном превосходстве расистов одного намека на сотрудничество с низшими достаточно для оскорбления.
Кирилл хмыкнул.
- Мне кажется, ты преувеличиваешь, - произнес он. - Эраду может и не самый приятный разумный, но не идиот же. Должен понимать, когда для самоутверждения не время и не место.
В ответ на его слова Линала вскинулась, словно собираясь высказать нечто весьма нелицеприятное, но в последний момент сдержалась. Медленно выдохнула набранный в легкие воздух.
