Она долго не отвечала. Он услышал раскат грома и ждал молнии. В тот миг, когда небо озарила вспышка, он увидел ее лицо. Глаза блестели от слез. Он крепче прижал ее к себе, и их снова окутала тьма. Ветер завывал не на шутку.
– Вскоре после того, как Гарри Мэлоун меня похитил, он запер меня в маленькой темной комнате. Там ничего не было, я спала на полу.
Чейз приказал себе держаться. Она старается развеселить его, но у него чувство, что ее рассказ тяжело будет слушать. Еще один громовой раскат сотряс дом, и Рейни дернулась. Он чуть крепче прижал ее к себе.
– Гроза началась, когда его не было. Она была ужасной, и я все время молилась, чтобы ветер задул сильнее и дом, в котором я находилась, разнесло в щепки. Тогда кто-нибудь узнает, что я там. Кто-нибудь увидит меня. Потом он вернулся. На миг мне показалось, что я… снова там. Он стал пинать меня ногами. И он сломал мне несколько ребер.
Он подумал: убить Гарри Мэлоуна будет слишком милосердно. Сначала надо переломать ему все ребра. А может, и ноги тоже.
– Он ни разу не… ты понимаешь.
– Я читал дело, – ответил он, качая головой. Просто чудо, что она сама заговорила о прошлом. Маньяк не изнасиловал ее, зато избил до полусмерти.
– Ты знаешь, что он меня фотографировал? Он сделал восемь или десять снимков. Потом он показывал мне фото других женщин. Сначала я ничего не понимала. Они выглядели неплохо. Конечно, они были напуганы. Но не ранены. Как ни странно, я даже обрадовалась тому, что я не одна. А он все показывал мне снимки… Женщины на них выглядели все хуже. В синяках. Грязные. Измученные. Постепенно до меня начало доходить. А потом я увидела фотографии, на которых они мертвые… – У нее сел голос.
– Психологическая пытка, – кивнул Чейз.
– Да. Он хотел, чтобы я знала, какая судьба меня ждет.
– Он весьма уверен в себе, – сказал Чейз. Сукин сын недооценил Рейни. Он показывал ей фотографии других жертв только потому, что рассчитывал: она никуда не денется. – Он осторожно поцеловал ее в плечо. – Рейни, все кончено.
Она глубоко вздохнула.
– Я понимала только одно: если я не придумаю, как убежать от него, вскоре другая жертва будет разглядывать мои фотографии. Мэлоун набросился на меня, когда я… возвращалась домой с работы. Он отобрал у меня сумку и мобильный телефон. Но ему не пришло в голову рыться в моих карманах. А у меня в кармане лежал флакон лака для ногтей.
– И ты придумала воспользоваться лаком как оружием.
– Не сразу. В комнате ничего не было, кроме пустого шкафчика для документов. Я пыталась открыть его, думала, может быть, удастся швырнуть им в него, но ничего не получалось. Я много часов смотрела на него и наконец увидела, что он привинчен к стене шурупами. Шурупы закреплялись плоскими шайбами, и их можно открутить…
– Но у тебя не было инструментов.
– Да. Даже ножа для бумаги. Мэлоун был не дурак. Пришлось крутить пальцами. Однажды я очень испугалась, потому что поцарапала палец, и кровь запачкала шурупы. Я так боялась, что он это заметит! Я долго возилась, и наконец мне удалось снять шесть шайб. Я сложила их вместе и склеила лаком; получился довольно тяжелый снаряд. Не очень большой и не очень увесистый, но для моей цели должно было хватить.
– Что ты сделала? – спросил Чейз.
– Испортила замок. До того, как он входил ко мне, я слышала его шаги – в коридоре скрипели половицы. Потом он вставлял ключ в замок. Когда он уходил, все повторялось в обратном порядке. Надо было вставить мое устройство в замок так, чтобы, когда он повернет ключ, замок не закрылся.
– Умно придумано.
– Я понимала, что слабею, а судя по фотографиям других женщин, которые он мне показывал, я решила, что конец уже совсем близок. В моем плане было много белых пятен. Мне нужно было нанести свежий слой лака на один конец снаряда из шайб в нужное время. Допустим, у меня бы получилось; устройство должно было оказаться достаточно прочным, чтобы не дать двери закрыться. Очень много неизвестных, в том числе – я должна была очутиться рядом с дверью так, чтобы он меня не видел.
– Но ты понимала, что иначе никак.
– Да. Мне очень помогло то, что он действовал по шаблону. Я знала, что он войдет и начнет фотографировать меня в разных позах. Когда он был со мной, он всегда держал дверь открытой; поэтому я поняла, что больше никого рядом нет. Не сомневаюсь, он думал: если я попытаюсь убежать, ему не составит труда одолеть меня. В общем, он очень любил снимать меня в одной позе: я должна была встать, обхватить шею обеими руками и склонить голову набок, чтобы казалось, что я душу себя.
– Мэлоун – сумасшедший ублюдок.
– Так я и сделала. Как раньше. Но потом притворилась, что задыхаюсь. Я закашлялась, даже перестаралась… Я знала, что Мэлоун ужасно боится микробов, и рассчитывала, что мой припадок вызовет у него отвращение. Так и случилось; он отвернулся. За это время я успела затолкать шайбы в отверстие замка.
– Что произошло потом?
