Но подойдя к дороге и осмотревшись, – не вывернется ли из-за поворота автомобиль, Ян замер. Шагах в пяти от него, у обочины, с включенным двигателем и горящими стоп-сигналами, тихо дымила выхлопной трубой тёмно-синяя угловатая «Вольво» какой-то древней модели, хотя и в отличном состоянии. На переднем пассажирском сиденье, оживлённо жестикулируя, сидела кудрявая брюнетка в пальто с пушистым, меховым воротником. И воротник, и кудри выглядели очень знакомыми. Оставаясь вне поля зрения женщины, он медленно шагнул в сторону, заглянул в салон и оторопел: «Вот так приехали. Попал в прошлое, а будто и не уезжал. Обёртка меняется, а конфетки всё одинаковые. Улетел из будущего от гулящей жены и в тот же день нахожу новую заблудшую душу. Похоже, я телепортировался не достаточно далеко. С таким талантом обнаружения грешников надо было махнуть в Средневековье – в ряды инквизиции».
Экспрессивной пассажиркой в мехах и кудрях оказалась мать – Жанна Владимировна Савенкова. Лица водителя машины видно не было. Слушая женщину, он наклонил вперёд крупную голову с аккуратно подстриженными волосами и поцеловал кисть руки, которой она трясла. Жанна Владимировна аккуратно высвободила руку и, обхватив галантного кавалера за шею, притянула его к себе.
Спал Ян без сновидений и, открыв утром глаза, несколько минут вновь привыкал к мысли о том, кто он теперь и где находится.
Накануне удалось прояснить ещё и вопрос «когда» – 16 января 1994 года. В целом же день выдался каким-то бестолковым. История с матерью выбила Яна из колеи, хотя и казалось, что выбить больше уже некуда. Всю жизнь, даже в зрелом возрасте, он считал, что родители по-своему любят друг друга, раз уж провели вместе четыре десятка лет. А тут выясняются пикантные подробности. У матери есть на стороне мужчина, причём мужчина обеспеченный. Ян быстро понял свою ошибку насчёт автомобиля ухажёра. Это в две тысячи девятнадцатом «Вольво 850» – почти музейный экспонат, а в девяносто четвёртом – дорогая и вожделенная каждым автолюбителем модель. Если мамин приятель нашёл деньги на такую машину, значит, сумел устроиться в новой России, попал в струю. Возник вопрос: почему мать к нему не уходит? Вот Марина: собрала чемоданы, сына, собаку и бегом к чувствительному Арману. А мать чего-то ждёт. Ян вообще не помнил, чтобы она когда-то делала попытки уйти и совершенно точно никогда не разговаривала об этом с ним, не предлагала оставить отца. Или отношения с автолюбителем начались недавно, или есть иные, не понятные пока препятствия.
Второй вопрос нравственного свойства, вставший перед Яном: рассказать ли об увиденном отцу? Как свежеобманутый и покинутый муж, он был на стороне собрата по несчастью, но, в то же время, не мог просчитать последствия, нарисовать ясную картину будущего. В том числе, своего собственного будущего. Потом подумалось, что влезать в отношения мужа и жены – дело неблагодарное, даже если это твои родители. Неизвестно, у кого и какие скелеты в шкафу. В детстве он мог что-то не видеть или не понимать.
Сыграло роль и поведение отца, который весь выходной день просидел перед телевизором. Сделал лишь короткий перерыв на обед да соорудил себе и Яну на ужин пару бутербродов. Всё остальное время провёл в кресле, вздыхая и глядя какую-то ерунду. С одинаково унылым видом он просмотрел и мультфильм, и новости с сурдопереводом, и приключения команды Кусто, и скучнейшую передачу про народные ремёсла.
Ян несколько раз заходил в комнату и, стоя у двери, наблюдал за пытливым телезрителем. Его беспредметная любознательность нагоняла тоску. Ян пытался заговорить, но на любые вопросы отец реагировал как-то настороженно, а отвечал однотипными заученными фразами. Разговор вышел пустой. Удалось лишь узнать, что мать отправилась к подруге. Но что это за подруга, где она живёт, как её зовут и когда ожидается возвращение мамы домой, прояснить не получилось. Ян припомнил, что и в материальных вопросах отец был таким же бесхребетным и откровенно слабым. История его профессионального успеха была известна очень хорошо – двадцать пять лет на одном месте в одной должности. Никакой благодарности или по крайней мере уважения со стороны начальства, никаких перспектив и в то же время полная покорность судьбе. На данный момент он только в начале своей головокружительной карьеры, но с таким отношением к жизни конец предсказать легко. Ян даже заключил, что подобного работника он сам выгнал бы из офиса на второй день. Безвольные пессимисты у него не приживались.
Приняв это кадровое решение, Ян посчитал правильным не вмешиваться: «Если отцу плевать, то я зачем беспокоюсь? Пусть сами разбираются. У меня своих проблем хватает».
Мать вернулась поздно и в комнату к сыну не заглядывала. Сейчас, в утреннем сумраке квартиры, её команд тоже слышно не было.
Ян заправил кровать, умылся, неохотно натянул на себя свитер в белую и зелёную полоску и шерстяные мешковатые брюки.
