Зал разразился аплодисментами. Наконец-то добрые люди Рейха обрели чуток освобождения от самодурства правителя. Это немного, но морально-нравственные требования, и
– Так же, Совет постановил – «отправить приглашение в Российское Имперское государство, Великую Речь Посполитую, Либеральный Капиталистический Союз и Директорию Коммун направить приглашение об участие в Константинопольской Конференции в качестве основных стран-участниц. Так же мы считаем нужным пригласить Турецкий Султанат в качестве наблюдателя. Орден Ангельской Стражи будет привлечён для безопасности переговоров.
– Да, господа, – с уже унявшейся дрожью ответил магистр, подсчитывая, что ему теперь нужно употреблять три таблетки в день. – Всё будет на высшем уровне.
Спустя четыре дня. Константинополь.
Порывы южного ветра настигают Данте. Мужчина, взобравшись на небольшое возвышение, наблюдает за собравшимися, что разошлись по большой поляне. Он помнит прошлые переговоры, несколько конференций и все они происходили в крупных дворцах и совершенных крепостях, но сейчас все решили собраться в старом парке «Славы Византии». По левую руку от Валерона великолепием слепит восстановленный Храм святой Софии – его стены выбелили до небесного оттенка, минареты снесены напрочь, купола покрыты драгоценным златом, и вокруг разбит огромный роскошный, но скромный сад, усаженный простыми цветами.
Константинополь… в прошлом бывший столицей Турецко-византийского царства, ныне стал одним из самых больших городов в Рейхе. Его европейская часть принадлежит Империи, в то время, как азиатский регион удерживается Турцией. Данте вспомнил, что когда войска Императора брали этот город, пред ними предстала обычная картина постапокалиптического мира – разруха, голод и делёжки территории бандами и проправительственными силами. Град был восстановлен в довольно быстрый период, перестроен на древний манер, чтобы явить связь Империи «Рейх» с древними ромейскими государствами прошлого, утвердиться в качестве «Нового Рима».
И Данте стоит на результате перестройки. Раньше, в далёком прошлом, когда этот город был частью единой Турции, тут был парк Султанахмет Хавузлу. Затем он стал заброшенным, только нищие, разбивавшие палатки возле дома милосердия у Айя-Софии, его посещали. Первый Канцлер презрел всё нехристианское и стёр это имя из жизни города, как и множество памятников культуры и веры мусульманской веры и турецкой государственности. Теперь парк «Славы Византии», где собралось множество народу со всего света.
Он, стоя на возведённой из пластиковых конструкции, платформе, смотрит на людей и их охрану. Тут, в красном костюме, смахивающим на классический, с длинным пиджаком и белым гербовым орлом на нём, стоит представитель Великой Речи Посполитой, в окружении корпуса дипломатов. Его охраняют несколько бойцов из спецназа «Моления». Со своей охраной прибыл и консул от России, выделяющийся зелёным камзолом и сапогами. Коммунисты отметились своей непримечательностью – полностью серые костюмы и презренный взгляд на «общество неравных». В джинсовой одежде бродит и дипломат от «Союза», расположившийся ближе к своим людям.
Так же, переведя взгляд в сторону, магистр узрел и представителей организаций, негосударственного характера. Тут в фиолетовых мантиях расхаживают представители Православной церкви Константинополя. Они, не входящие в состав Империал Экклессиас, подчиняются Совету Юстиниана – областному правительству Константинопольского «Униат Экклесиас». Бродят тут и носители «голубой крови», из разных аристократических домов, пришедшие, чтобы посмотреть на то, что станет прелюдией к изменениям на карте мира.
Так же Данте зрит и военных представителей самой Провинции – Имперские Скутаты, назначенных также обеспечивать охрану мероприятия. На них блестят начищенные техно-доспехи, и золотые значки двуглавого орла на пару с пурпурными плюмажами.
В этом Данте видит часть историю. Присутствие Патриарха Константинопольского напоминает ему о долгих переговорах между Россией и Рейхом, начавшиеся ещё со встречи представителей двух церквей в Кронштадте, и закончившиеся Коринфским церковным сердечным соглашением, согласно которому православие может свободно распространяться в Рейхе наравне со «имперским христианством», а Ортодоксальная церковь Константинополя и Рейха не участвует в политических делах государства. И здесь Патриарх скорее всего, чтобы соблюсти интересы христианства на пару со служителями Империал Экклессиас.
