Наконец-то они вышли к личным кабинетам Первосвященника. Пройдя по паркетному полу из обычного кедра, Андронник прошёл через помещения, где на стеллажах ютятся золотые статуэтки, где манят серебряными крышками свитки и книги, что обиты бархатом на обложках.
Тут же стоит несколько больших каменных скрижалей, на которых по-еврейски выгравированы десять заповедей. Неподалёку же расположились и вооружённые левиты, в их руках карабины, а на поясе длинные ножи.
– Так, – Первосвященник присел и стал набирать буквы на небольшой сенсорной клавиатуре, – прежде чем мы начнём, я бы хотел знать, что вы готовы предложить народу богоизбранному?
– Да, – Андронник вынул небольшую флэшку, больше похожую на маленький чип. – На этот раз вам будет предоставлена информация, которая собрана особым отделом Имперской Внешней Разведки.
– И что же там вы нам принесли по милости Божьей.
– Некоторые данные касательно антиправительственно настроенных движений «Израильский исламский Эмират» и «Вольный Иерусалим».
– Хм, – Первосвященник обратился к тонкому монитору, став набивать имя на клавиатуре. – Так, Сериль Валерон, – мужчина развернулся, вопрошая. – А какого рода информация?
– Наш агент, участвующий в операции, смог в ходе проведения одной из вылазок в городе, втереться в доверие.
– Я же прошу по-хорошему, – оборвал Первосвященник. – Такие предприятия делаются не один год, а это значит, что не один год у нас в Иерусалиме действует агент вашей разведки.
– Понимаю, но вся его деятельность направлена против этих организаций. Наш император не желает дестабилизации в этом крае. В этой флешке информация о некоторых конспиративных квартирах, о приверженцах и местах их временного пребывания.
– Хорошо, – Первосвященник ударил по кнопке «ввод» и на экране тут же высветились нужные строчки; мужчина перешёл по гиперссылкам и оказался на нужных страницах информационной системы. – То, что я тебе сейчас покажу и расскажу – секретно.
– Я вас полностью понял, – Андронник подошёл к экрану, над которым нависла полка, загромождённая предметами, среди которых киборг увидел шофар*, книгу молитвенника и Танах*, кружку для омовения рук и яд*.
Андронник задумался, обращаясь к древнему чувству вины. До него дошло, что если бы тогда, когда шла битва на перекрёстке он бы не бросил Сериль, то всего этого сейчас не было. И Данте не находился в холодных когтях безумия, и к Первосвященнику не нужно было идти, и он сам бы не покинул Рейх. Если бы тогда он нагнулся за ней и подобрал, то целой истории могло бы не быть.
Но с другой стороны первый Канцлер и хотел видеть его таким… Данте Валерона. Холодным и полностью отданным службе, лишённым всякого терзания и дерзновенного к стране. И император всеимперский мог бы точно найти причину того, чтобы Данте обратился к холоду лишения эмоций, дабы служить государству… либо сделал бы его таким. Для Первого Канцлера во имя родины в норме было бы разрушить не только пару тройку судеб, но и утопить в крови целые города, посмевшие бунтовать.
Все мысли Андронника направились к прошлому, где и родилась у него та боль, что заставила с неистовой яростью сражаться в Коринфе, но выдавил себя оттуда. Обручальные кольца на поясе в мешочке в символ траура станут извечным символом того, что случилось давным-давно.
– Да, вот, – мужчина убрал принятую флэшку, приковав внимание Первосвященника, – информация о мятежниках в обмен на информацию об одной персоне. Сериль Валерон. Дама с таким именем поступала к нам лет пятнадцать назад, как нарушитель границы.
– Что потом?
– Говорится, что к ней была применена стандартная процедура – ей поставили ультиматум, либо служить стране, либо провести в тюрьме всю жизнь.
– И какой выбор ей был предпринят? – с настороженностью спросил Андронник, уже зная ответ, но ожидая подтверждения от Первосвященника.
– Да, сначала год она провела в школе натурализации. Затем пять лет она провела в Ополчении, куда её направили по перераспределению. Потом был ЦАХАЛ на пять лет. Ага вот, – Первосвященник умолк, когда дошёл до нужных строк, что смутило Андронника. – Я как блюститель закона, как заботящийся о народе израильском, предлагаю тебе сделку. Нам нужна информация касательно тех движений, внедрение и расследование изнутри, – голос служителя Храма стал настойчивее. – Вы один из лучших воинов-разведчиков, киберарий, которого невозможно уловить.
– Я как подданный России, как монах, не могу пойти на такие условия, – отмахнулся отец Андрей. – Назовите лучше другие условия, которые были бы приемлемы моим внутренним моральным директивам.
– Монах… как же это не по-иудейски.
– А как же назорейство? – возмутился Андронник. – Вы отвергли один из постулатов служения, данный самим Богом.
– Ладно, – отмахнулся Первосвященник. – Что вы готовы предложить израильскому народу? Вы ведь собираетесь не просто обнаружить эту девушку, но и использовать ещё в своих целях, которые могут нас лишить одного агента. Андронник, не уж то вы не понимаете, в чём смысл взаимовыгодного договора?
