Осмотрел участок строящейся железной дороги и укладку кабелей в глубокую канаву, идущую вдоль дороги. Ко мне тут же подошел прораб, солидный мужчина лет сорока пяти.
— Производитель работ по укладке телеграфного кабеля, Жолобов Ефим Богданович. Я вижу, вы заинтересовались, господин генерал?
— Куда тянете телеграфную линию, господин Жолобов?
— А вот изволите ли видеть, кабель не один, а их ровным счётом двадцать штук. Основной маршрут от Петербурга до Стамбула, а по пути соединяем связью и все города. Скажем, от Орла будут проведены линии в города Орловской губернии, но то забота не моя, поскольку я веду основную линию.
В канаве, четырёх метров глубины, рабочие монтировали основание из искусственного базальта, на него укладывали кабель, а сверху накрывали базальтовым коробом, и засыпали обратно. Я обратил внимание, что на каждом кабеле, по пластику оболочки, через каждые три метра отштампована маркировка. Это правильно. Поди, потом разберись, какой кабель к чему относится, а тут всё чётко и ясно.
— Грунтовые воды не помешают?
— Отнюдь не помешают, наоборот помогут. Вода заполнит кабель-канал, и прекратит доступ воздуха, отчего срок службы кабеля резко возрастёт.
— А через море как будете вести кабель?
— Через море уже ведут. На тот предмет построен специальный корабль, что опускает кабель на самое дно. Вот, доложу вам, морока! В Чёрном море глубина достигает более двух километров, правда, вдоль западного берега сильно меньше, порядка трёхсот метров. Но всё равно, вести кабель, но неспокойному морю, не сахар и не мёд.
Я пожелал прорабу успехов в его работе и отправился дальше.
В Севастополе я погрузился на крейсер «Фузилер», и отправился на Мальту. Компанию нам составил крейсер «Гренадер», однотипный как «Фузилеру», так и «Джигиту» с «Витязем».
— Любопытно, почему у крейсеров такие «стрелковые» названия? — спросил я у офицера, что проводил меня в каюту.
— А на то есть презабавная история. — улыбнулся лейтенант — Ещё при прежнем командующем Русским императорским флотом, при адмирале Грейге Самуиле Карловиче, царство ему небесное, при закладке первенца большой серии крейсеров, возник вопрос как называть эти кораблики. Балтийца кричат, что надо называть в честь греческих богинь и нимф. Черноморцы кричат, что ни в коем случае, даёшь античных богов и православных святых. А Самуил Карлович в тот день был не в духе, крики ему быстренько надоели, и он объявил: мол, будет не по-вашему, и не по-вашему. Будет, как я скажу. Крейсера для Балтики будут в честь кавалерии, а черноморцы — в честь инфантерии.
— Лихо Самуил Карлович одёрнул крикунов. — засмеялся я — Знал я Самуила Карловича, эта шутка как раз в его духе. Что же дальше было?
— Когда Самуил Карлович скончался, на его место был назначен Фёдор Фёдорович Ушаков. Балтийские и черноморские адмиралы бросились к нему с прежней идеей насчёт богов и богинь.
— И что же Фёдор Фёдорович?
— Ха-ха! А Фёдор Фёдорович поставил во фрунт старых маразматиков, да и вручил каждому приказ об увольнении с действительной военной службы. И время на передачу дел и должности определил в две недели, с одновременной ревизией кассы и складов. А по результатам ревизии двое из шести адмиралов были уволены через разжалование в матросы, а ещё двое отставлены без права ношения мундира.
— А вот об этой коллизии я и не знал.
— Она произошла относительно недавно. В Армии вы, насколько я знаю, вычистили екатерининских генералов и полковников с купленными погонами, а на флоте это сделал Ушаков. Грейг того сделать не мог по политическим соображениям, а уж Фёдору Фёдоровичу государь-император дал полный карт-бланш.
Переход до Стамбула оказался лёгким, волнение невеликим, так что вскоре мы входили в узость Босфора. Я находился на мостике, любуясь на чудесные виды: прекрасное море, многочисленные корабли, теснящиеся вдоль берега, дома, карабкающиеся от самого моря на верхотуру берега.
— Здесь был бы уместен мост. — заметил я, обратив внимание на многочисленные паромы и просто лодки, снующие от берега к берегу.
— Знаете, Юрий Сергеевич, я не удивлюсь, что однажды такой мост будет построен, хотя длина основного пролёта должна быть не меньше шести кабельтовых, что пока кажется невероятным.
Прошли ещё немного, и к борту крейсера подрулил моторный катер.
— Находится ли на борту генерал-майор граф Булгаков? — на прекрасном русском языке спросил турецкий гвардейский офицер.
— Да, это я! — отвечаю.
— У меня для вас пакет от Его императорского величества султана. Его величество приглашает вас на аудиенцию.
— Не замедлю посетить Его величество. — отвечаю я и поворачиваюсь к капитану:
— Михаил Владимирович, вы причаливайте, а я схожу, переоденусь к визиту, негоже заставлять ждать монаршую особу. И не следует его оскорблять неопрятным внешним видом, к тому же, это поруха чести нашего государя.
