— И наконец, последний вопрос, ваше сиятельство: куда бы вы посоветовали устремить свой взор Французской империи? Ей тесно в существующих границах.
— Вопрос чрезвычайно непростой –я сделал вид что на минутку задумался — дело в том, что я не считаю себя вправе отдавать советы императору Франции. Впрочем, простой взгляд на глобус даёт нам любопытный расклад: Азию полюбовно поделили между собой Россия, Турция и Персия, она же Иран. Африка также находится в сфере интересов трёх держав. Австралия принадлежит России. Остаётся Америка. Франции достаётся Северная и Южная Америка, и я не вижу препятствий для её освоения французами. Но конечно же, решение за четырьмя главами великих держав: за императором Павлом, султаном Абдул-Хамидом, шахиншахом Джафар-шахом и императором Наполеоном.
Я посмотрел в глаза де Пре и повторил:
— Решение за главами великих держав.
Сначала пришла телеграмма:
'Юрий Сергеевич, ректор университета представил мне приват-доцента факультета биологии, кафедры биологии морских организмов, Рогожина Пафнутия Львовича,приват-доцента кафедры гальваники механико-математического факультета Ивана Ивановича Шульце и старшекурсника физико-математического факультета Порфирия Эрастовича Полубешкина, вместе с их изобретениями, как то: болометр и полупроводники. Все трое жаждут лично поговорить с тобою, даже готовы потратиться на телеграф, но я рассудил, что им следует приехать к тебе. Ответствуй, примешь ли прожектеров[2] и вообще, стоит ли овчинка выделки?
Павел.'
Ответ я написал, не отпуская посыльного, что принёс телеграмму:
'Ваше императорское величество, если представленные Вам люди продемонстрировали именно то, о чём я думаю, то это величайшие учёные современности. Если есть возможность, Ваше величество, отправьте этих господ ко мне, можно даже с семьями, пусть и они насладятся морским путешествием во время бархатного сезона. Если таковой возможности нет, немедленно выеду для личной беседы и определения их потребностей как личных, так и исследовательских.
Юрий.'
Спустя каких-то три недели, в Валлетту вошла «Афина» со своим неизменным сопровождением, «Витязем» и «Джигитом». Как мне объяснили, кораблики гоняют по всем возможным направлениям, и так часто, насколько возможно. Это называется «наработка на отказ», а если проще, проверяется выносливость самой конструкции и каждого элемента в отдельности.
На причал сошли трое мужчин: двое в возрасте лет сорока, что называется, набравшие солидности. Третий мужчина был молод, не старше двадцати пяти лет, но скорее меньше, поскольку он старался выглядеть старше, но на деле собственное лицо выдавало его: то и дело молодой человек смущался и заливался здоровым румянцем. Мужчин сопровождали их супруги и дети: три мальчика и четыре девочки, возрастом от двенадцати до шести лет. Чьи это конкретно дети, понять было невозможно, поскольку мальчики и девочки постоянно передвигались и играли, впрочем, совершенно не мешая взрослым. Молодого человека сопровождала дама лет сорока пяти, одетая во всё новое. По-видимому, дама приходилась матерью молодому мужчине. Новую и богатую одежду дама носила неловко, очевидно, она не успела привыкнуть. Руки тоже выдавали невеликий имущественный достаток женщины. Перчатки дама сняла и держала в правой руке, и любой наблюдатель видел её натруженные руки, знакомые и со стиркой, и с прополкой грядок, и другой, не менее грубой работой.
Я, в парадном облачении Гроссмейстера, со всеми положенными по статусу регалиями, встречал прибывших гостей у трапа. Об руку со мной стоит Елизавета Алексеевна, в парадном облачении Дамы Мальтийского ордена.
— Весьма рад приветствовать выдающихся русских учёных на земле Мальты. — говорю я мужчинам, их женам и детям, потом произношу коротенькую речь.
Церемония взаимного представления оказалась весьма недолгой. С Рогожиным приехала его жена, Клара Алоизовна, сын Евгений и дочери Анна, Лиза и Нонна.Шульце сопровождала жена Прасковья Моисеевна, сыновья Курт и Георгий, и дочь Маргарита. А со студентом Полубешкиным прибыла, как я правильно догадался, его матушка, Людмила Юрьевна.
— Благополучно ли добрались?
— Весьма благополучно! — ответствовал Пафнутий Львович, главный в троице учёных — Волнение на море было минимальным, и даже моя супруга, подверженная морской болезни, нимало не страдала, и лишь наслаждалась морским путешествием. Правда, дорогая? — приват-доцент повернулся к жене.
— О, да! — звучным глубоким контральто ответила Клара Алоизовна — Путешествие доставила нам всем несказанное наслаждение.
Меня аж в дрожь бросило от её голоса: необыкновенной силы, небывалого объёма. Впечатление было тем сильнее, когдадобавим к голосу великолепную стать женщины. Клянусь, я вспомню, а не вспомню, так лично напишу несколько произведений для такого голоса!
— Я вижу, ты впечатлён голосом Клары Алоизовны и ею самой? — шепчет Лиза, когда мы повернули к машинам.
— Невероятный голос! Непременно напишу что-то для обладательницы такого голоса! Ты мне поможешь, моя родная?
