— При планировании и устройстве плантаций марикультур, приходится проводить большие предварительные расчёты. Беда в том, что людей не хватает и для творческой работы, а тут приходится высококлассных математиков задействовать на должностях простых расчётчиков. Глупо, правда?
— Правда. Но ведь есть механические арифмометры, их в Пруссии стали выпускать огромной серией.
— Стали выпускать, да. И мы их используем, но вот беда, у этих устройств масса ограничений, да и быстродействие не на высоте. Нам нужно счётно-решающее устройство для рутинных вычислений. И должна тебе сказать, Юрий ты мой Сергеевич, что о таком же устройстве мечтают радисты, корабелы и авиаторы. Оно пригодится многим, я помню, какие сложные расчёты приходилось производить моторостроителям и железнодорожникам.
Я крепко задумался. В сельской школе поневоле становишься универсалом, поскольку периодически приходится подменять коллег, отсутствующих по различным причинам. Был в моей жизни период, когда наш учитель информатики взял годовой отпуск, а на замену ему никого не нашлось. Тогда часы информатики дали мне — как физику и бывшему математику тема близка. К работе я всегда отношусь серьёзно, да и стыдно перед детьми выглядеть «немогузнайцем», так что к урокам готовился я основательно. Собственно, за тот год я успешно одолел курс информатики с пятого по одиннадцатый класс. Да, неплохо тогда получилось: мои ученики успешно сдали экзамены, ни один не провалился и не отправился на переэкзаменовку. В сущности, я сейчас способен написать учебник, а для этого времени — сборник фундаментальных откровений для всей отрасли информатики. Да, конкретные, прикладные вещи, вернее, навыки квалифицированного пользователя, чему и учат в школе, в моём труде не пригодятся, зато пригодится то, что обычный ученик из будущего просто пролистывает. Я говорю об основах, о том, что придумали Джон фон Нейман и Джон Преспер, два великих американца. А придумали они методологические основы электронных вычислительных машин и заложили алгоритмы их применения. Больше того: я немного знаю что такое «узкое горлышко фон Неймана» и по верхам наслышан о параллельной архитектуре.
По большому счёту, моих вполне отрывочных и не слишком подробных сведений хватит для организации научной группы. А главное, их хватит для постановки конкретной научно-практической задачи, причём с обозначением конкретных сроков исполнения того или иного этапа.
— Моя милая, а не желаешь ли ты сама заняться созданием вычислительной машины?
— Но я же в вычислительных машинах решительно ничего не понимаю!
— Неубедительный аргумент. Много ли ты понимала в двигателях, когда взялась заниматься ими?
— Ах, Юра, тогда я даже не подозревала, насколько это сложно! Знала бы, ни за что, бы не взялась!
— Вот это уже ближе к делу. Сейчас ты знаешь, насколько сложно создание вычислительных машин?
— Понятия не имею! Но знаю, что очень непросто.
— Вот видишь, Елизавета Алексеевна, ты на той же позиции, что и перед входом в моторостроение. Знаешь, в чём твои главные преимущества?
— В чём же?
— В том, что ты знаешь чего хотеть, и кому нужен результат твоего труда. Это важно. Второе твоё преимущество в том, что ты не знаешь, что на этом пути возможно, а что совершенно невероятно. В сущности, для тебя всё возможно, и ты меняя методы и исполнителей добьёшься результата. Очень важно то, что ты имеешь опыт успешного руководства чем-то похожим, причём опыт успешный. Я знаю, что с тобой консультируется новое руководство моторостроителей, причём разных отраслей.
— Это правда, консультируются. В конкретных вопросах я уже давно отстала от текущего положения вещей, а вот о направлениях научного поиска и отчасти практики, да, интересуются моим мнением.
— Ну вот, формируй команду, и приступай к работе.
— Почему же ты сам не хочешь заняться новым делом?
— Непростой вопрос. Во-первых, мне очень нравится быть генератором идей. Во-вторых….
— Можешь не продолжать, достаточно и первого пункта. А ты знаешь, Юрий ты мой Сергеевич, я на тебя обижена.
— За что, радость моя?
— Ты очень давно, просто бесконечно давно не посвящал мне песен. Я уже начинаю чувствовать себя обыкновенной женщиной, вот ведь какой ужас!
— Что же, коли так, вели подать мою мандолину.
Лиза легко и грациозно встала, и сама принесла мне инструмент.
Я с поклоном принял мандолину из рук любимой женщины, немного подстроился и запел:
