Парень схватился за ту руку, в которой я держал пистолет, пытаясь выкрутить его. Палец скользнул на спусковой крючок, раздался выстрел, а следом визг рикошета. Я снова ударил локтем назад, и на этот раз попал. Малолетний ублюдок отлетел в сторону.
Я потянулся за долбаными штанами, когда крысеныш зарычал. Подняв голову, я остолбенел. Обеими руками мальчишка держал здоровенный пистолет, с навинченной трубой глушителя.
– Брось ствол!
Ноль реакции.
– Брось ствол! – Мать твою, я еще детей не убивал!
– Бросай! – снова гаркнул я. Зрачки ублюдка сузились, и я понял, что он сейчас выстрелит. Когда его палец напрягся, я просто завалился на бок, вскидывая свое оружие.
Выстрелили мы одновременно. Звук глушеного ствола потонул в грохоте моего пистолета. Подросток дернулся и откинулся на спину. Вокруг головы его расплывалось кровавое пятно.
– Черт-черт-черт! – Я в сердцах хватанул кулаком по грязному бетону пола. Ну некогда мне прицеливаться было! Выстрелил, как получилось. И – попал.
Ничего. Сейчас второй мне расскажет, что за сука посылает детей на смерть. И с какой целью.
Натянув-таки штаны, я повернулся – и выдохнул. Второй пацан был мертв. Сложно было сказать, какая пуля его прикончила – та, что вылетела из моего пистолета, когда мы боролись с сопляком, или та, которую выпустил его товарищ, стреляя в меня. Он полулежал, опершись на стену, а из пулевого отверстия в груди толчками вытекала кровь.
Нет, ну что за день такой сегодня?
– Что здесь вообще творится, мать вашу?!? – проорал кто-то, открывая дверь. Я медленно повернулся и поднял руки вверх. Не хватало еще, чтоб меня с перепугу завалили.
– А ну мордой в пол, живо! – заорал здоровяк, вломившийся в туалет, тыча мне в лицо стволом дробовика. Из коридора доносился топот: сюда бежал кто-то еще.
– Эй, тихо, друг, тихо! – Я выставил руки перед собой, держа их приподнятыми. Пистолет я благоразумно отпустил. Теперь он болтался у меня на пальце, зацепленный за скобу.
– Давай мы все немного успокоимся и поговорим. Я положу пушку на пол, и отойду на пару шагов в сторону. – Я старался говорить как можно дружелюбнее. – Сам не лягу, прости. Грязно тут. Зассано все. Понимаешь, да?
Я аккуратно опустил пистолет на бетон, медленно выпрямился и сделал шаг назад.
– Стой, где стоишь, сука!
Из коридора влетел худой, жилистый тип, вся смуглая кожа которого была покрыта татуировками. Он с ходу подскочил ко мне, и ткнул стволом короткого автомата мне под ребра.
– К стене встал, быстро!
И тут мое терпение лопнуло.
Я перехватил ствол автомата, и на противоходе заехал прикладом в зубы его же владельцу. Тот взвыл, хватаясь за лицо, я же, развивая успех, сгреб его за шкирку и пихнул на здоровяка.
Тот от неожиданности дернул спуск. Оставайся я там, где стоял – на этом бы моя история и кончилась. Заряд картечи, да почти в упор – это все, с гарантией. И бабки не отшепчут. Но я предугадал это заранее, и в момент выстрела уже катился по полу к сумке, брошенной подростками, так что свинцовая шрапнель, призванная изуродовать до неузнаваемости мое и так искалеченное тело, превратила в решето дверь одной из кабинок, попутно сорвав ее с петель и бросив внутрь. Моя же ладонь уже смыкалась на рукоятке шокера, или как его тут называют – тазера.
Выбираю слабину непривычного спуска – и два электрода на тонких медных проводах устремляются к цели. Здоровяк содрогается в конвульсиях, а я прыгаю вперед и ударом локтя бросаю на пол все еще находящегося в глубоких «потеряшках» латиноса.
По коридору застучали шаги. Много. Черт! Так, ладно. Нагнуться, татуированного – за шкирку и к себе, попутно вынув у него из кобуры пистолет. Он что-то буркнул, и я, мстительно улыбаясь, ввинтил дуло пистолета ему под ребра. Парень интернациональный жест понял, и заткнулся.
Черт, где же спрятаться? В дальней кабинке! Двери ерундовые, зато перегородки из монолитного бетона. Не прострелят. Отступать, конечно, некуда, но какие варианты?
– Эй ты! А ну брось его! – В туалете снова появился кто-то с оружием. Людно тут сегодня. Аншлаг прямо.
– Стой на месте, или я его замочу! – Голос сорвался, и я «дал петуха». Ни дать, ни взять – свихнувшийся идиот. Сначала детей положил, а теперь еще и заложника взял.
– Ты ж отсюда не выйдешь потом! – Кажется, мой собеседник искренне удивился.
Я скрылся за бетонной стенкой.
– Это мы еще посмотрим, – процедил, скрипнув зубами.
За пару минут в тесный сортир набились, кажется, все, кто ночевал в высотке. Среди них – и мой недавний собеседник из бара. Как я начал понимать – владелец не только питейного заведения, но и всей этой стоянки. Он мрачно обвел взглядом картину развернувшегося здесь побоища и расстроенно покачал головой.
– Ты мне показался нормальным, новичок, – спокойно проговорил он.
– Да? Именно поэтому ты собирался сдать меня?
На лице местного заправилы возникло искреннее недоумение.
– Сдать? Кому сдать? Зачем сдать? На хрен ты мне нужен, идиот?
– Сам знаешь!
В толпе зароптали.
Хозяин поднял руку с открытой ладонью вверх, и гул замолк.
– Ты что-то напутал, новичок. На этой территории никто никого не сдает. Это вредит бизнесу.
