Мы разделись, умылись и поужинали. Приз я поставил прямо на кухонный стол и мы любовались им. Первая наша музыкальная награда. Сколько таких ещё будет и будут ли вообще, мы не знали, но мечтали о них. Постепенно мы отходили от этой суеты и усталость ушла. Мы, держась за руки, прошли в комнату и включили радио. Наше интервью передавали с несколькими музыкальными вставками из наших песен. «Нас не догонят», исполненная нами вместе, звучала очень ритмично. Из нас получился хороший дуэт. Солнышко взобралась ко мне на колени, как котёнок, и дышала теплом мне в грудь. Вот они, минуты семейного счастья.
— Я тебя люблю и никому тебя не отдам, — со слезами в голосе заявила Солнышко.
— Так на меня никто и не претендует.
— А вот и нет. Все девчонки стреляли в тебя глазами, а одна из девятого вообще заявила, что очень хочет оказаться на моём месте.
— Я люблю только тебя и никто мне не нужен.
Она благодарно поцеловала меня и этот поцелуй закончился опять в спальне.
Было видно, что Солнышко очень не хочет уходить домой. И тогда я решился и позвонил Нине Михайловне.
— Здравствуйте, Нина Михайловна. Как ваши дела?
— Хорошо. Я тебя и Светлану только что слышала по радио. Рада за вашу награду. Ты хорошо говорил, дочка тоже под конец перестала быть зажатой. Молодцы. Я слышала какой-то шум на улице и крики.
— Это наши школьные фанаты скандировали у нас под окнами.
— Судя по тому, что звонишь ты, а не она, дочка возвращаться домой не очень хочет. Я права?
— Сердце матери не обманешь.
— Красиво говоришь. Ладно, что с вами делать. Только как-то скучно дома без дочки. Ты её когда вернёшь?
— В пятницу утром съездим за бабушкой и верну. Можно до пятницы?
— Хорошо, уговорил.
Солнышко стояла рядом, приложив ухо к обратной стороне трубки, и с замиранием сердца ждала вынесения приговора. Услышав последнее слово, она бросилась меня целовать.
— Это она тебя целует за то, что я разрешила ей остаться с тобой до пятницы? Вот чертовка. Совсем о матери забыла.
— И ничего я не забыла, — выхватив у меня трубку, ответила Солнышко маме.
И она стала рассказывать обо всех событиях сегодняшнего дня, кроме, конечно интимных подробностей нашей личной жизни. Мы пока эту тему дипломатично не затрагивали.
Пока они общались, я пошёл за гитарой и стал напевать и подбирать мелодию песни «Яблоки на снегу», которую исполнял в будущем Михаил Муромов на стихи Дементьева. Я напевал тихо, чтобы не мешать общению будущей моей тёщи и моей невесты.
Получилось очень хорошо. Тут вошла Солнышко и, прищурившись, сказала:
— Ты что-то сочинил?
— Вы болтаете, мне скучно. Вот и решил сегодняшний придуманный мною припев превратить в песню.
— Спой, я хочу послушать, — запрыгала вокруг меня Солнышко.
— Ладно, слушай песню «Яблоки на снегу».
От моей новой песни Солнышко была в восторге.
— Ты гений! Я люблю гения! — пела от восторга и кружилась в центре комнаты богиня. — Меня любит гений!
Мы смеялись, шутили и веселились. Потом Солнышко рассказала, что мама за нас рада и гордится нами. На работе она показывала наши фотографии своим подругам. Все ее знакомые уже знают, что мы — группа «Демо». В девять часов вечера мы прослушали себя любимых по радио. Ведущий говорил о нашей популярности и таланте, но мы его уже не слушали. Нам было хорошо вдвоём.
Юрий Владимирович сидел в своём кабинете номер два на Лубянке и думал о феномене Музыканта. Наружка доложила, что ещё неделю назад он был обычным пятнадцатилетним юношей. Ничем особым не выделялся. Учился почти на отлично. Характеристика на отца никаких нареканий не вызывала, в ней были даны только положительные отзывы. И вдруг такое. Ладно музыка. У этих композиторов всё не как у людей. По «Маяку» случайно услышал его песни. На удивление, четыре песни понравились, особенно «Трава у дома». И популярным стал почти мгновенно. Но если есть талант и поддержка отца, да и мы, чего греха таить, немного помогли, тогда много можно добиться. Докладывают, что уже и фанаты орут под его окнами.
