Платон объяснил поначалу растерявшемуся старшему лейтенанту, что им надо делать, в том числе, может быть и с языком упавшего, дабы не дать тому запасть в глотку и перекрыть дыхательное горло.
Платон тут же попросил прохожих принести из угловой булочной воды.
Вскоре из неё выскочила знакомая продавщица с бутылкой газировки и по просьбе Платона начала брызгать на лицо милиционера. А на улице в тот день была более чем тридцатиградусная жара.
Втроём им удалось удержать первую волну приступа.
Но тут эпилептик приоткрыл безумные глаза и, глядя на Платона, потянулся, ставшей железной рукой к кобуре с пистолетом.
В этот момент Платон не на шутку испугался, ибо уже не мог удержать почти каменную руку.
Тогда он попросил об этом старлея:
Вскоре приступ приутих. Капитану помогли подняться, стряхнули со спины пыль, надели фуражку и старлей повёл коллегу, но уже в обратном направлении.
Третий случай был менее трагичным и драматичным первых двух, но забавным в своей новизне для Платона.
В одно утро, ближе к обеду, Марфа Ивановна угостила Платона семечками, к которым он был всегда совершенно равнодушен.
Но от нечего делать чего только не попробуешь в своей жизни. Через несколько минут Платон понял, что у него на них аллергия. У него распухли губы, и засвербело в горле, стало дурно.
Тогда Платон решил поправить дело молоком и пошёл в ближайшую булочную. Но по дороге к ней он, может быть и вовремя, был остановлен, бежавшим за ним, по приказу Надежды, Алексеем.
Оказывается, после ухода Платона, Марфа сразу, по-бабски, доложила Надежде о происшедшем, и та сразу послала в погоню Алексея, дабы не дать несчастному усугубить своё положение. По возвращении мужчин, Надежда объяснила несчастному, что ему нельзя сейчас пить молоко. А надо набраться терпения, выпить её таблетку от аллергии и вместе со всеми, под её контролем, пойти пообедать.
Платон послушался исцелительницу, и вскоре всё прошло.
Этот случай вскоре было позабылся. Но потом, дважды он и Ксения, один раз после угощения мужа кусочком халвы, другой раз – кусочком «Козинаки», убеждались, что действительно у Платона, как это ни странно и смешно, теперь аллергия на семечки.
А последний, четвёртый случай, более чем первые два, оказался для больного ревматоидным артритом, совсем уж было трагичным.
Платон некоторое время, в качестве базисной терапии своей болезни, принимал «Делагил».
И вот, в начале марта его, быстро идущего с работы, укусил пёс. Тот до этого выбежал впереди Платона из ворот и поперёк переулка погнал к помойке ворону. Увлечённый охотой пёс, после её неудачного завершения, повернул было обратно свой злобный рык, но увидел быстро мелькавшие брюки Платона. Они то и стали теперь новой мишенью ещё не остывшего от пыла погони пса. Как настоящий, бывалый, опытный охотник тот без звука догнал свою новую жертву и средне-сильно тяпнул сзади за икроножную мышцу правой, ближней к нему в тот момент ноги, тут же убегая восвояси.
Платон естественно сразу поспешил в травмопункт по месту жительства.
Там ему вкололи первый укол против бешенства, после чего Платон еле доехал до дома, где у него уже резко поднялась температура и начались озноб с ломотой.
Хорошо хоть Платон в тот момент позвонил домой Надежде и всё ей объяснил. Ведь на завтрашнем горизонте маячил пропуск следующего рабочего дня. Но та просто ужаснулась. Ведь «Делагил» ни в коей мере не совместим с уколами против бешенства, вплоть до летального исхода.
К счастью Надежда, как заядлая любительница животных, знала эту собаку, так как неоднократно лично кормила её, и гарантировала отсутствие у неё бешенства.
По твёрдому настоянию начальницы с утра Платон снова посетил травмопункт, подробно объяснил им свою ситуацию, и, получив согласие врача, расписался об отказе от дальнейших инъекций против бешенства.
Если бы не Надежда, Платона могло бы уже с нами и не быть!!!
Ведь взаимодействие, вернее борьба этих лекарств в организме человека, наверняка вызвало бы запредельное повышение температуры его тела и, как следствие этого, смерть!
В этих четырёх случаях Надежда трижды спасала Платона: от нескольких суток КПЗ, от аллергической болезни, и даже саму его жизнь!
Вот тебе и габитус с харизмой! Главное, оказывается, знания!
Да и вовремя оказаться в нужном месте, в среде знающих и чутких людей, коей, безусловно, навсегда в жизни Платона зарекомендовала себя Надежда Сергеевна Павлова!
