– Подавитель, – подтвердил я. – Может, перейдём на английский?
– Как пожелаете, – ответил он.
– В таком случае прошу, – указал я на плетёное кресло, точно такое же, как то, в котором сидел я. – Разговор предстоит серьёзный.
Одет он был в больничную пижаму, но никакого дискомфорта по этому поводу не испытывал. Спокойно поднялся на ноги, слегка неуверенно добрался до кресла и, молча в него усевшись, уставился прямо на меня.
– Слушаю вас, господин Аматэру, – произнёс он, положив руки на живот. – Я ведь не ошибся? Вряд ли в составе вашей группы есть ещё один подросток, а если и есть, сомневаюсь, что он беседовал бы сейчас со мной.
– Вы правы, господин Амин, – кивнул я. – Меня зовут Аматэру Синдзи, приятно познакомиться.
– Абдуллах Амин, – ответил он кивком. – Не могу, правда, ответить тем же – приятного в моём положении мало.
– Ну, надеюсь, хотя бы искорку любопытства я в вас зажёг.
– Что есть, то есть, – ответил он. – Послушать, что вы мне скажете, будет действительно интересно.
– Тогда… – сделал я небольшую паузу. – Начнём, пожалуй, с самого начала. Вы понимаете, зачем я здесь?
– Чтобы захватить часть земель моей родины, – ответил он спокойно.
– «Родина» и клановая аристократия? – приподнял я бровь. – Ладно, пусть так. Получается, есть некоторые понятия, такие как «родина», ради которых вы готовы врать, обманывать, нарушать слово и бить в спину?
– Конечно, нет, – слегка нахмурился он. – И я не понимаю, к чему этот вопрос.
– Дело в том, господин Амин, что я пришёл сюда не за куском вашей родины, а за частью территории, принадлежащей японскому императору. А способ её получения – не что иное, как результат политических игрищ и обмана.
– Очень спорное утверждение, – ответил он спокойно.
Ну ещё бы он засуетился – местные аристократы с этим живут уже не первое десятилетие. Уж как минимум они придумали, как себя успокоить. Наверняка нашли тысячу причин, почему правы именно они.
– А вот и наш чай, – отреагировал я на стук в дверь.
Зашедшая медсестра вкатила в палату столик, на котором уже всё было расставлено, ей оставалось разлить чай по чашкам и с поклоном удалиться.
– Неплохо, – сделал глоток Амин, – но наш лучше.
Намёк или вредность? Для вредности повод туповат – не думал же он, что я для него чай из своих запасов притащу, а в госпитале ничего нормального и нет. Он не может этого не знать. А если это намёк… то я не понимаю, на что.
– Вполне может быть, – сделал я глоток вслед за ним. – Я в этом не очень разбираюсь.
– Японец – и не разбирается в чае? – приподнял он брови.
– Это так о нас думают в Малайзии? – усмехнулся я.
– Так о вас думают во всём мире, – скривил он губы в ухмылке. – А у нас о японцах бытуют другие слухи.
Хм, если он упомянул и другие слухи, то хочет на них вывести разговор. Вряд ли они хорошие, но такому повороту в разговоре я только рад. Мне это тоже нужно.
– Ну, – задумался я ненадолго. – В чае я всё-таки разбираюсь. Плохо, но разбираюсь.
– Значит, и всё остальное тоже верно.
Вот уж действительно – спорное утверждение. Меня явно подбивают спросить о том, что о нас говорят.
– Кто его знает, – пожал я плечами. – Может, и так. Но это всего лишь слухи, которые, я уверен, подчас ничем не подкреплены. Всяко лучше, чем малайская репутация. А ведь это уже не слухи.
– Какая ещё репутация? – нахмурился Амин.
Вот так-то, старичок. Я, может, и поменьше, чем ты, пожил, но в обеих жизнях успел пообщаться с теми ещё зубрами по части грамотно завернуть словцо. К тому же… не то чтобы я считал себя лучшим в словоблудии, совсем нет, но я ведьмак, а нам без умения играть словами жить довольно опасно. Вот и сейчас всё, что было нужно – заменить «слухи» на «репутацию», и тут же пошла реакция. Теперь уже он спрашивает о том, что говорят о них.
– А то вы не знаете, – вздохнул я показательно. – Из-за неё я даже не сразу решился с вами поговорить. Гораздо проще было просто ликвидировать. Тем не менее не могут же все малайцы до последнего быть лжецами, не выполняющими данное обещание.
– Ты ведь пытаешься меня просто разозлить, не так ли? – скатился он на «тыканье». – Вывести из равновесия, – процедил он. – Мы всегда выполняем взятые на себя обязательства. Никто не может обвинить род Амин в том, что он нарушил данное слово.
– Ну ещё бы, – хмыкнул я. – Кто вообще давал вам такую возможность?
– Род Латиф, например, – выплюнул он.
– Но они ведь тоже малайцы, – изобразил я лёгкое недоумение. – Сомневаюсь, что вы настолько глупы, чтобы гадить у себя дома. Да и мало ли какие гарантии вы друг другу даёте. Господин Амин, давайте откровенно, вам не верит никто. Только англичане, да и те лишь потому, что держат вас, прошу прощения, за яйца. Вот с кем ваша страна торгует?
– У нас много партнёров, – ответил он хмуро.
– Ладно, спрошу по-другому – кто торгует с вами без английского патента?
