Мальчишки как по команде уставились на Энджи. Она вспыхнула, и стараясь скрыть смущение, развязала рюкзак и выложила три банки тушенки.
– Спасибо за историю. Мы будем осторожны.
– А откуда у тебя, дочка, карта Картографа? – длинные, поросшие седыми волосами, пальцы Отца оглаживали «сайгу». – Что за путь отмечен на ней? Куда ты идешь? Может быть, тебе не с этими щеглами идти надо, а с человеком, Зону принимающим, Зону любящим?
– А вам зачем куда-то? – спросила Энджи, прищурившись. – Вам же и так хорошо!
– Есть, дочка, у Зоны сердце, – улыбнулся Отец. – Любящее материнское сердце. Хочу я к нему прикоснуться.
– Ни к какому сердцу мы не идем! – Энджи с достоинством поднялась, вскинула голову. – И с вами я точно никуда не пойду!
Не сводя взгляда с Отца, я поднялся, уловив периферическим зрением движение: отряд встал и на всякий случай приготовился к бою.
– Когда мой отряд сгинул на Перевалочной, карта у меня была. – Отец все еще улыбался, но взгляд его стал совершенно безумным. – Я, как в себя пришел и миссию осознал, решил ее осмотреть. Развернул – пустая. Картограф – не человек, а порождение Зоны… Поэтому, дочка, твоя карта может и обмануть, если ты Зоне не нравишься. А я покажу, как ей нравиться. Послушай умного старика, пойдем со мной.
Сумасшедший-то он сумасшедший, но не дурак, далеко не дурак! Сообразил, что карта у Энджи, и что команда мы свеженькая, не «притертая», и что девочка – слабое звено, можно ее уломать. Ну, можно теоретически. Пока что Энджи уламываться отказывалась. Смелая девушка. Я прямо начал менять мнение о женщинах в лучшую сторону.
– Энджи, ты никуда с ним не пойдешь, – вступил Вик, положил племяннице руку на плечо. – А ты, дядя, давай, забирай тушенку и топай отсюда. Разойдемся мирно.
– Карта – благословение Зоны! – вскрикнул Отец. – Не вам ею владеть!
И вскочил с неожиданной для его возраста проворностью. Бесполезная «сайга» упала на землю, в руках у старика оказался артефакт – смутно знакомый, похожий на переплетение сухих ветвей.
– Назад! – заорал Пригоршня прежде, чем я успел сообразить, что это.
Уже в движении, рефлекторно отпрыгивая, я понял: «путанка». Бросит ее Отец – ветки «оживут» и спеленают всех, кто в зоне поражения. Выбраться нереально, плети очень крепкие, и со временем сжимаются, дробя кости, перекрывая дыхание. «Путанка» упала и начала прорастать, но мой отряд уже был в нескольких шагах от нее. Зашипев, старик полез в карман.
Патриот успел выстрелить первым.
Отец забулькал и упал, прижимая ладони к пробитой груди.
Молодежь, до этого просто наблюдавшая за боем, как с цепи сорвалась. Убивать этих несчастных, с промытыми мозгами, детей, мне не хотелось, но выбора не было. Пока муки совести боролись с необходимостью, Вик взял ситуацию под контроль: единичными, очень точными выстрелами он снял двоих – юнца с «флобером» и еще одного, с небольшим пистолетом, кажется, «макаровым».
Еще трое казались безоружными. Но мы уже поняли, что банда мародеров была сильна не техникой, а артефактами.
– Руки! – крикнул Шнобель. – Руки подняли!
Мародеры послушались. Вид у них был совсем жалкий и растерянный.
И что теперь делать? За спиной их оставлять? Озлобленных и жаждущих мести? Связать и помирать бросить?
Три выстрела прозвучали почти слитно. Мальчишки попадали. Вик опустил винтовку.
– Вик… – Рот у Энджи кривился.
– Давным-давно, – спокойно сказал Вик, ни к кому конкретно не обращаясь, – с американскими «котиками» приключилась неприятная история. Отряд шел по горам и встретил пастухов. Старика и мальчика. Мирных таких пастухов из местных. Операция была секретная, и один из отряда предложил пастухов ликвидировать. А другие возразили: как же так, мы их убьем, а потом найдут трупы, и мировая общественность возмутится: амеры убивают невинных детей. Пастухов отпустили. Они вернулись в родную деревню, быстренько рассказали о встрече, и вооруженный отряд отнюдь не мирных местных двинулся к «котикам». Выжил один американец. Остальных положили. Вертолет, прилетевший на помощь, сбили. Мораль: никогда не отпускай врага.
– Но ведь они не враги, – неуверенно возразила Энджи.
– Да? Они знали, что у тебя карта. Мы убили их командира. И ты уверена, что это – мирные психи, «дети Зоны»?
Мне слова Вика показались отрезвляющими и убедительными. Слишком уж много совпадений.
– Ты прав, – кивнул Никита. – Я бы их тоже завалил. Но ты быстрее.
– Служба. И знание истории, – скромно потупился Вик. – Можете считать меня бездушным убийцей, но уверен: эти парни – вовсе не невинные овечки, и сидели они здесь по наши души.
Мы обыскали трупы. Энджи переваривала случившееся в сторонке и в обыске участия не принимала. В карманах у Отца и его «сыновей» нашлось несколько очень неприятных артефактов, так сказать, «массового поражения». Оружие тоже нашлось – похуже нашего, но не самое дрянное. Стандартные «калаши» и «пээмы». А вот ни паспортов, ни жетонов, ни других знаков отличия мы не обнаружили. И ПДА были странные, перепрошитые: ни личных сообщений в памяти, ни информации.
Последнее, вроде бы, даже Энджи убедило в правоте Вика.
