Ноздря в ноздрю полностью

—  Да, — согласился я. Всегда считал, что самое лучшее в жизни происходит неожиданно, и Кароли­на не стала исключением. Но я не собирался торо­пить события. Кто-то сказал: «Те, кто ждет, воз­можно, и получат свой шанс». — Как идет вторая по­ловина дня? — спросил я.

—  Прекрасно. Я три часа играла на альте. Паль­цы устали, но я так взбодрилась. Музыка — что ки­слород, без нее я задыхаюсь.

—  Я думал, ты будешь собирать вещи.

—  Я улетаю только в понедельник. Первый кон­церт в Чикаго состоится в среду, а на уик-энд ор­кестр едет с экскурсией на Ниагарский водопад. Я присоединюсь к ним в Чикаго в понедельник ве­чером.

—  Так ты приедешь в Ньюмаркет?

—   Не могу. Завтра в четыре иду в парикмахер­скую.

—  Понятно. — Мой голос переполняло разочаро­вание. — И когда я тебя увижу?

—  Ну что ты так расстроился. Это я не могу приехать в Ньюмаркет, но ты-то можешь приехать ко мне, если у тебя есть такое желание.

Желание у меня было.

—  Когда?

—   В любое время. Приезжай завтра и оставайся до понедельника. Утром отвезешь меня в Хитроу и проводишь в Штаты.

Мне ужасно не хотелось куда-то ее провожать.

—  Хорошо. Буду у тебя к ленчу.

—   Нет, позже. Мне нужно кое-что купить до па­рикмахерской. Приезжай в семь, и мы пойдем обе­дать в соседний паб.

—  Здорово. Я тебе еще позвоню сегодня.

Я положил трубку и сидел за столом, улыбаясь в полный рот. Никогда в жизни меня так сильно не тянуло к другому человеку. «Что со мной?» — гадал я. Такое и радовало, и пугало. Я спросил у компью­тера, кто сказал фразу, которая чуть раньше выплы­ла из памяти. Как выяснилось, Авраам Линкольн.

Но целиком цитата звучала следующим образом: «Те, кто ждет, возможно, и получат свой шанс, но им достанется только оставшееся от тех, кто поторо­пился». В будущем я решил не ждать, а проявлять инициативу.

Я провел за компьютером еще час, пытаясь най­ти хоть какую-то зацепку. Положил рядом с собой номер «Кембридж ивнинг ньюс» со списком погиб­ших, начал вводить их имена в строку поиска в Ин­тернете. Ничего. Правда, узнал, что один из погиб­ших сотрудников «Делафилд», Гас Уитни, был свя­зан с миром лошадей, через клуб поло. Точнее, «Лейк кантри поло-клаб».

Я занялся клубом. Нашел его сайт, большой, подробный, однозначно указывающий на то, что клуб в прекрасной финансовой форме и продолжает развиваться. Вывел на экран и фотографию улыбаю­щегося Гаса Уитни, президента клуба. При этом с обновлениями на сайте явно не спешили. Прошло уже чуть ли не две недели после взрыва и гибели их президента, а упоминания об этом я не нашел. Ос­новным спонсором клуба (меня это не удивило) зна­чилась «Делафилд индастрис», а Ролф Шуман был одним из его вице-президентов.

Я нашел линк на Ассоциацию поло Соединен­ных Штатов и удивился, узнав, что этот вид спорта пользуется там такой популярностью. Разумеется, поло не могло тягаться с бейсболом или американ­ским футболом, но клубов поло в США было в че­тыре раза больше, чем ипподромов. И в десять раз больше, чем клубов поло в Англии. Это стало для меня еще одним сюрпризом. Я всегда думал, что это непопулярный вид спорта, и особенно непопуляр­ный в Англии, поскольку первыми стали играть в поло офицеры-кавалеристы английской армии на просторах далекой Индии, скучая по дому.

«У вас новое письмо», — просигнализировал мне компьютер: на экране в правом нижнем углу поя­вился маленький синий ящик.

Письмо пришло от детектива-инспектора Терне­ра. Он прислал список гостей «Делафилд индастрис» в день скачки «2000 гиней». Едва я успел мысленно поблагодарить старину Тернера, как выяснилось, что нужной мне информации нет. Он прислал от­сканированный лист бумаги с полным списком гос­тей. Однако кто-то жирной черной линией замазал семь строк — фамилии тех, кто не появился на лен­че. Против шестнадцати фамилий кто-то поставил букву «у», вероятно, означавшую — «убит/убита», потому что «у» пометили Элизабет Дженнингс, Мэри-Лy Фордэм и Уолтерсов. Внизу кто-то дописал ручкой: «Луиза Уитворт» и «Элейн Джонс». Вместе с буквой «у». Я помнил по «Кембридж ивнинг ньюс», что Элейн Джонс убил кусок бетона, вылетевший из стены или балконного ограждения.

Похоже, жаловаться я не мог. Попросил список выживших, и детектив-инспектор Тернер мне его и отправил вместе с фамилиями убитых. Но мне по-прежнему недоставало фамилий семи человек, кото­рые не пришли на ленч, хотя их там ждали.

Я снова позвонил в Специальную службу.

—  Детектив-инспектор Тернер еще на месте? — спросил я.

Мне пришлось подождать несколько минут, пре­жде чем он взял трубку. Я поблагодарил его за спи­сок и попросил еще об одной услуге. Он терпеливо слушал, пока я объяснял, зачем мне нужны фами­лии тех, кто не пришел: они чудом избежали смерти, а потому, скорее всего, тоже нуждаются в групповой психотерапии.

И после короткой паузы согласился поискать ис­ходный список.

—     Не уверен, что он у нас сохранился, — преду­предил он меня. — Люди, которых там не было, нас не интересуют, поскольку не они были целью.