Ноздря в ноздрю полностью

Пожарные прибыли к моему дому в три часа тридцать две минуты утра. Я это знал, потому что командир пожарной команды попросил меня, как владельца собственности, подписать стандартный договор, согласно которому следователи пожарной службы получали доступ к моему дому, точнее к то­му, что от него осталось.

—  А что вы сделали бы, если б я погиб в огне? — спросил я.

—  Тогда нам ваше разрешение не потребовалось бы, — ответил главный пожарный. — Мы автомати­чески получаем право входить в дом, если кто-то серьезно пострадал или погиб.

«Однако удобно», — подумал я.

—  И мы можем получить такое разрешение у су­дьи, если вы не подпишете договор, а у нас возник­нут подозрения, что мы имеем дело с поджогом.

—   Вы думаете, это поджог? — Я разом встрево­жился.

—  Выяснять будут следователи, — ответил он. — Мне представляется, причина в какой-то домашней неисправности, но они разберутся.

Бумагу я подписал.

После душа переоделся в спортивный костюм Карла, сел за кухонный стол и подвел некоторые итоги. Какие-то вещи у меня все-таки остались: до­рожная сумка со всем содержимым провела ночь под столом в моем кабинете в «Торбе». Пока я при­нимал душ, Карл съездил за ней, так что побриться и почистить зубы я смог собственными бритвой и зубной щеткой.

Карл занимал половину двухквартирного дома в Кентфорде, неподалеку от того места, где мой раз­битый автомобиль дожидался прихода страхового агента.

Мы с ним проработали на одной кухне пять лет, но только теперь я, к своему изумлению, понял, что впервые оказался у него дома. В принципе, друзья­ми мы и не были, разве что иногда пили пиво за стойкой бара «Торбы», но где-то еще вместе не бы­вали. Я испытывал некоторую неловкость, обраща­ясь к нему за помощью, но, с другой стороны, к ко­му еще я мог обратиться? Звонить матери не имело смысла. Мне бы пришлось провести большую часть дня в компании старушки в розовых шлепанцах, по­ка мать, следуя заведенному порядку, приняла бы ванну, накрасилась и оделась. Последнее занимало у нее никак не меньше двух часов, поскольку обычно она никак не могла решить, что к чему подходит. Логика требовала, чтобы я обратился к Карлу. Но мне это не нравилось.

—  Так что ты теперь собираешься делать? — спросил он.

—  Во-первых, мне нужно взять напрокат автомо­биль, — ответил я. — Потом сниму номер в отеле.

— Можешь жить здесь, если хочешь. Места дос­таточно.

— А как же Дженни и дети? — Я только тут заме­тил, что в доме на удивление тихо.

— Дженни чуть ли не год живет у матери, — от­ветил он. — Взяла с собой и девочек.

Я смутился.

—  Карл, извини. Почему ты ничего не говорил?

—  А что бы изменилось? По правде говоря, ее уход вызвал у меня только облегчение. Терпеть не могу ссор. И одному мне гораздо лучше. Мы не раз­велись, она и девочки приезжают на уик-энды, так что все очень даже неплохо.

Что я мог сказать? Работа в ресторане не способ­ствует укреплению семьи.

—  Так я могу остаться на пару ночей? — уточнил я. — К уик-энду уеду.

— Живи, сколько хочешь. Я скажу Дженни и де­вочкам, что в этот уик-энд они приехать не смогут.

—  Нет. — Я покачал головой. — Не говори. Я найду себе жилье. Так всем будет лучше.

—  Возможно, ты прав. Сегодня придешь на ра­боту?

—  Да, — кивнул я. — Думаю, что да. Но чуть позже. Сначала мне нужно разобраться с автомоби­лем.

Карл высадил меня у фирмы, занимающейся прокатом, по пути на работу.

—  Разумеется, сэр, — сказали мне. — Какой же­лаете автомобиль?

—  А что у вас есть? — спросил я.

Я остановился на «Форде Мондео». Из тех сооб­ражений, что он не привлек бы к себе внимания, как мой старенький «Гольф», если бы я заехал на ав­тостоянку для членов «Гвардейского поло-клаб» в Смитс-Лауне.