Нож полностью

Снова стать отцом. Ошибка, оговорка. В восьмидесятые годы психолог Дэниел Вегнер провел эксперимент, доказавший, что подавлять мысли невозможно: как бы подсознание постоянно ни заботилось о том, чтобы ненароком не выболтать какую-либо тайну, правда рано или поздно выйдет наружу в виде оговорки.

Снова стать отцом. Александра исследовала ватную палочку, присланную Бьёрном, и сравнила результаты: у них в базе хранятся ДНК всех полицейских, которые выезжают на места преступлений, на случай если они по неосторожности оставят там свои следы. Так что у нее имелся не только ДНК-профиль Бьёрна, по которому она установила, что он не является отцом мальчика. В ее распоряжении были ДНК-профили обоих родителей, и она получила совпадение: Катрина Братт и Харри Холе. Подписка о неразглашении тайны не позволяла Александре рассказывать о результатах анализа никому, кроме заказчика, Бьёрна Хольма.

В ту ночь, когда у Харри случился секс, ну или во всяком случае физический контакт, с Катриной Братт, он был настолько пьян, что даже не помнил этого, то есть кое-что он вроде как потом припомнил, но полагал, что ему все приснилось. Однако, когда он заметил, что Катрина начала его избегать, у него появились подозрения. Например, в крестные к ребенку пригласили Гуннара Хагена, а не его самого, несмотря на то что Харри, безусловно, был более близким другом обоих родителей. Нет, он не мог исключать, что той ночью что-то произошло, и это что-то разрушило его отношения с Катриной. Его отношения с Ракелью тоже рухнули после того, как она, вернувшись с крестин, незадолго до Рождества поставила вопрос ребром, поинтересовавшись, занимался ли он сексом с Катриной в течение последнего года. И у него не хватило ума все отрицать.

Харри помнил собственное смятение после того, как жена буквально вышвырнула его из дома и он отправился в гостиницу с одной сумкой, где лежали кое-какие вещи и туалетные принадлежности. Как же так? Ведь они с Ракелью были взрослыми людьми, реалистами, они любили друг друга, и, несмотря на все ошибки и странности, им было хорошо вместе. Так почему же она решила выкинуть все это на помойку из-за одной-единственной ошибки, из-за того, что случилось и бесследно прошло, не повлекло за собой никаких последствий для будущего кого-либо из них? Он знал Ракель: что-то не сходилось. Только сейчас он сообразил: Ракель уже давно все поняла, но ему ничего не объяснила. Та ночь обернулась самыми серьезными последствиями: Катрина родила сына от Харри, а вовсе не от Бьёрна. Когда же у нее возникли подозрения? Возможно, во время крестин, когда она увидела ребенка. Но почему Ракель ничего не сказала ему, почему носила все в себе? Это просто. Правда никому не сослужит службы, она лишь разрушит жизнь других людей, как уже разрушила жизнь самой Ракели. Легко ли смириться с тем, что мужчина, с которым она делила ложе и стол, но с которым у нее не было общих детей, завел ребенка на стороне, и этот ребенок жил в семье их друзей, и теперь им предстояло тесно общаться с ним.

Сеятель. Слова Свейна Финне с записи, сделанной возле католической церкви, последние сутки постоянно звучали в голове Харри, как бесконечное эхо, которое никак не остановится: «Потому что тот сеятель – это я». Нет, неправда. Это он, Харри, – сеятель.

Бьёрн повернул ключ в замке зажигания и автоматическим движением включил радио. Мотор завелся и добродушно зарычал на холостом ходу. Через щелку окна у пассажирского сиденья Харри услышал, как голос Рики Ли Джонса накладывается на голос Лайла Ловетта в песне «North Dakota». Машина тронулась и медленно поехала вперед. Харри смотрел ей вслед. Бьёрн не мог управлять автомобилем, не слушая музыку кантри. Это как джин и тоник. Даже когда одурманенный Харри лежал на соседнем сиденье и они ехали к Ракели. Может, это не так уж и странно. Бьёрну требовалась компания, потому что он никогда не чувствовал себя более одиноким, чем в тот день. Даже сейчас он не так одинок, подумал Харри. Он увидел это во взгляде Бьёрна, перед тем как машина скрылась из глаз. Облегчение.

Юхан Крон открыл глаза и бросил взгляд на часы. Пять минут седьмого. Он подумал, что ему послышалось, и уже собрался повернуться на другой бок и снова заснуть, как вдруг отчетливо различил тот же самый звук. Заливался дверной звонок на первом этаже.

– Кто это? – сонно пробормотала лежавшая рядом с ним Фрида.

«Это, – подумал Юхан Крон, – сам дьявол, который явился по мою душу».

Правда, Финне дал ему на раздумье сорок восемь часов, и срок истечет только сегодня вечером. Но в наши дни больше никто уже не звонит в дверь. Если вдруг случалось убийство и кому-то срочно требовался адвокат, Юхана всегда вызывали по телефону. Даже соседи пользовались телефоном, если им что-то было надо.

– Наверное, это по работе, – ответил он. – Спи, дорогая, я открою.

Крон на мгновение закрыл глаза и постарался дышать спокойно и глубоко. Накануне он долго не мог заснуть, просто лежал и смотрел в темноту, мусоля одну и ту же мысль: как ему остановить Свейна Финне?