Нож сновидений полностью

Мэт оглянулся через плечо и обнаружил, что сестры уже закончили осмотр луга, где стояла деревня. Теперь они в ряд стояли у дороги и смотрели на Мэта – воплощенное спокойствие Айз Седай. Нет, он вдруг понял, они смотрят не на меня. Они пристально изучают Туон. Троица обещала больше не досаждать ей, и, будучи Айз Седай, они теперь связаны этим обещанием. Но как долго Айз Седай держат слово? Они же постоянно находят способы обойти Обет, запрещающий лгать. Видимо, Туон не суждено увидеть Кэймлин и, возможно, даже Лугард. Вполне вероятно, что в этих городах им встретятся еще Айз Седай. Так что же тогда мешает Джолин и компании сообщить другим сестрам, что Туон – шончанская Верховная Леди? В таком случае Туон окажется на пути в Тар Валон прежде, чем Мэт успеет даже моргнуть. Она будет доставлена туда в качестве «гостьи», конечно же, чтобы остановить войну. Многие наверняка сочтут, что это к лучшему, что Мэту самому стоило вручить ее Айз Седай и сообщить им, кто она такая, но он дал слово. Мэт стал прикидывать, как близко он сможет подобраться к Лугарду, прежде чем обстоятельства вынудят отправить Туон обратно в Эбу Дар.

Люка пришлось постараться, чтобы Тар Валон выглядел внушительнее на фоне цветистых описаний Кэймлина, и если когда-нибудь цирк все-таки доедет до Тар Валона, после таких безумных дифирамбов многих может постигнуть разочарование. Белая Башня высотой в десять шагов? Дворцы, работы каменщиков Огир, величиной с небольшую гору? А еще Люка заявил, что прямо посреди города находится стеддинг Огир! Но, наконец, он призвал всех согласных ехать дальше в Лугард поднять руки. Никто не остался равнодушным, и даже детишки размахивали своими маленькими ладошками, хотя права голоса они не имели.

Мэт выудил из кармана кошель и извлек оттуда эбударийскую крону.

– Я никогда так не радовался проигрышу, Том.

Ну, он никогда не радовался проигрышу, просто на этот раз он оказался куда лучше выигрыша.

Том принял монетку с поклоном.

– Думаю, я оставлю ее себе на память, – проговорил он, перекатывая пальцами толстую золотую крону. – Она будет напоминать мне о том, что даже самый удачливый человек может проиграть.

Несмотря на всеобщее рвение, никто не хотел пересекать пресловутый кусок дороги. Когда Люка вывел свой фургон обратно на дорогу, он замер на козлах, а Лателле вцепилась ему в руку не хуже, чем Аматера в руку Джуилина. В конце концов, Люка пробормотал что-то, должно быть ругательство, и щелкнул вожжами по спинам лошадей. К тому моменту когда они достигли проклятого участка, упряжка уже летела галопом, и Люка позволил ей нестись со всех ног, пока призрачная мостовая не осталась далеко позади. Так же поступали и остальные: ждали, пока проедет предыдущий фургон, потом взмах вожжей и бешеный галоп. Сам Мэт тоже задержал дыхание, пришпоривая Типуна. Он миновал страшный клочок земли шагом, но было крайне сложно удержаться и не вонзить пятки в бока мерина. Особенно проезжая мимо шляпы торговца. На смуглом личике Туон и бледном Селусии отразилось не больше эмоций, чем на лицах Айз Седай.

– Однажды, я обязательно увижу Тар Валон, – невозмутимо сообщила Туон. – Может быть, я сделаю его своей столицей. Ты должен показать его мне. Ты там был, Игрушка?

Свет! Ну что за упрямая малютка! Просто прелесть, но такая упрямая.

Сбавив скорость, Люка пустил свою упряжку аллюром, а не привычной иноходью. Солнце клонилось все ниже, и караван уже проехал немало просторных лугов, которые легко могли вместить все фургоны. Однако Люка продолжал двигаться вперед, пока солнце пухлым красном шаром не повисло над горизонтом. Даже тогда он, сидя на козлах, некоторое время рассматривал покрытую густой травой придорожную поляну.

– Это же просто поле, – чересчур громко объявил он, наконец, и направил свой фургон дальше.

Оставив коней Метвину, Мэт проводил Туон и Селусию до фиолетового фургона, но этим вечером рассчитывать на партию в камни не приходилось.

– Эта ночь для молитвы, – объявила Туон, прежде чем последовать за своей горничной. – Ты разве ничего не знаешь, Игрушка? Ходячие мертвецы – предвестники Тармон Гай’дона.

Мэт не стал относить это к ее обычному суеверию; ведь ему самому в голову приходили схожие мысли. Он не мастер возносить молитвы, но все же прочитал парочку. Порой ничего другого не остается.

Никому не спалось, так что огни горели в лагере допоздна. Никто не хотел оставаться один. Мэт поел у себя в палатке, хотя аппетита не было и кости грохотали в голове особенно невыносимо. Но вскоре пришел поиграть в камни Том, а за ним подтянулся и Ноэл. Лопин и Нерим вскакивали каждые пять минут, чтобы в очередной раз поклониться и спросить, не желают ли Мэт и его гости чего-нибудь. Когда на столе появились стаканы и вино, Лопин принес высокий пузатый кувшин и вскрыл восковую печать, а Нерим расставил на деревянном подносе стаканы, то Мэт приказал им найти Харнана и остальных солдат.

– Не сомневаюсь, они собираются напиться. Мне эта идея нравится, – объявил он. – Так что это приказ. Скажи им, пусть поделятся с вами.