Сегодня они с Мишимой были в синих плащах в красно-желтую полоску и красных камзолах с синими манжетами и желтым кантом по лацканам. Три маленькие вертикальные полоски в форме тонкого плюмажа шончанского шлема, расположенные на груди слева, указывали на ее ранг. У Мишимы были две такие полоски. Дюжина солдат, ехавших следом, щеголяла привычной полосатой броней и раскрашенными шлемами; причем весь эскорт держал копья, увенчанные острыми стальными наконечниками, под одним и тем же углом.
Отряд приверженцев Фэйли следовал за Шончан, их тоже было двенадцать. Они являли собой не менее яркое зрелище: тайренские куртки с пухлыми рукавами с атласными вставками вперемежку с кайриэнской формой с полосами цветов Дома поперек груди. Однако, несмотря на присутствие мечей, они выглядели куда менее опасно, чем солдаты, и, судя по всему, знали об этом. Порывы ветра приносили с собой обрывки негодования, источником которого едва ли были Шончан. Солдаты же пахли спокойствием, они выжидали, словно волки, которые знали, что скоро нужно будет пустить в ход зубы. Но не сейчас. Еще нет.
– Да они порой стащат цыпленка то тут, то там, Генерал, – усмехнулся Неалд, покручивая свой навощенный ус. – Но я не стал бы называть их великолепными ворами. – Он просто наслаждался изумлением Шончан при виде портала, приведшего всех их сюда, и все еще хорохорился, умудряясь сидеть в седле исключительно важно. Было сложно представить, что, не заслужи он свою черную куртку, он продолжал бы гнуть спину на отцовской ферме и сейчас, наверное, подумывал бы через годик-два жениться на соседской красотке. – Великая кража требует смелости, а у Лудильщиков ее нет и капли.
Закутанный в темный плащ, Балвер поморщился, а может быть, улыбнулся. Иногда сложно было различить, если только Перрин не чувствовал его запах. Эта парочка сопровождала Перрина так же, как и седовласая
– Они дважды дали мне кров, когда я нуждался в нем, мне и моим друзьям, и не попросили ничего взамен, – тихо произнес Перрин. – Но самое лучшее, что я помню о них, случилось, когда троллоки окружили Эмондов Луг. Туата’ан оставались на лугу и прикрывали собой детей, немногих своих, которым удалось выжить, и наших. Они не стали бы драться, это не их путь, но если бы троллоки сломили нас, они были готовы отвести детей в безопасное место. Наши дети стали бы для них обузой, сделали бы бегство еще менее вероятным, чем оно было на тот момент, но они сами предложили помочь.
Неалд сконфуженно откашлялся и отвернулся. Румянец тронул его щеки. Пусть он многое уже повидал и многое сделал, он все еще юн, ему всего семнадцать. На этот раз Балвер точно улыбнулся.
– Думаю, ваша жизнь – это целая история, – заметила Генерал; судя по выражению лица, она хотела, чтобы он рассказал все, что только мог.
– Лучше бы моя жизнь была обычной, – ответил он. – Истории не место для того, кто ищет умиротворения.
– Мне бы хотелось как-нибудь взглянуть на этих троллоков, я не перестаю слышать о них, – сказал Мишима, когда пауза начала казаться уж слишком долгой. В его запахе чувствовалось любопытство, однако он все же, пусть и машинально, погладил рукоять меча.
– Не стоит, – отозвался Перрин. – Рано или поздно все равно представится шанс, но вам вряд ли это понравится.
Спустя пару секунд испещренный шрамами мужчина медленно склонил голову, соглашаясь, любопытство растаяло. В конце концов, он, вероятно, начал понимать, что троллоки и Мурдаалы – не просто сказки путешественников, полные выдумок и небылиц. И если у него еще остались какие-нибудь сомнения, настанет момент, когда эти сомнения исчезнут без следа.
