Большинство наемников, которых она выгнала из города, а возможно и все, вступили в ряды Аримиллы. И главной головной болью Илейн были опасения, что этой женщине удастся переманить те отряды, что сейчас охраняют стены. Никто из Капитанов наемников ни о чем таком не упоминал, но госпожа Харфор сообщила, что был предпринят ряд попыток. В том числе это касалось и а’Баламана.
Мурандиец наградил ее своим хитрым взглядом и церемонно поклонился, изобразив изящный взмах плащом, которого у него на самом деле не было:
– О, я сражался против него столько же, сколько и на его стороне, миледи. Я бы убил его или он убил бы меня, сойдись мы сегодня лицом к лицу. Видите ли, мы скорее знакомые, чем друзья. Я предпочитаю получать золото за защиту такой стены, а не за ее штурм.
– Я заметила кое у кого из ваших людей за спиной арбалеты, Капитан, но не видела, чтобы ими пользовались.
– Наемники так не поступают, – холодно заметила Бергитте. Через узы Илэйн ощутила ее раздражение, однако к кому оно относилось – к а’Баламану или к Илэйн, разобрать было сложно. Оно быстро исчезло. Бергитте научилась справляться со своими чувствами, едва они обнаружили, что отражают эмоции друг друга. Вполне вероятно, что ей хотелось, чтобы Илэйн научилась делать то же самое, и Илэйн старалась как могла.
А’Баламан пристроил шлем к бедру:
– Видите ли, миледи, дело вот в чем: если вы слишком яростно преследуете человека, когда он пытается бежать с поля боя, пытаетесь добить его и тому подобное, то однажды, когда настанет ваш черед делать ноги, он вернет вам долг сторицей. В конце концов если человек бежит с поля боя, он уже больше не сражается, верно?
– Это если он не возвращается на следующий день, – отрезала Илэйн. – В следующий раз я хочу видеть эти арбалеты в деле!
– Как скажете, миледи, – сухо откликнулся а’Баламан и снова отвесил сдержанный поклон. – Прошу прощения, мне нужно проведать своих ребят.
Он зашагал прочь, не дожидаясь ее разрешения, и громогласно приказал своим воинам «сдвинуть наконец с места свои ленивые задницы».
– Насколько ему можно доверять? – тихо спросила Илэйн.
– Настолько же, сколько и любому наемнику, – так же тихо ответила Бергитте. – Если кто-нибудь предложит ему больше золота, ситуация станет походить на игру в кости, и даже Мэт Коутон не сможет предсказать, как они лягут.
Странное замечание. Илэйн хотела бы знать, как дела у Мэта. И у милого Тома. И у бедного юного Олвера. Каждую ночь она молилась, чтобы им удалось благополучно уйти от Шончан. Тем не менее помочь им она не в силах. Сейчас у нее полно и своих дел.
– Он подчинится? Насчет арбалетов?
Бергитте покачала головой, и Илэйн вздохнула. Плохо, когда отдаешь приказы, а их не исполняют. Это приучает людей к неповиновению.
Подойдя поближе к Бергитте, Илейн сказала почти шепотом:
– Ты выглядишь усталой, Бергитте. – Это предназначалось не для чужих ушей. Лицо Бергитте было непроницаемо, а в глазах читалась усталость. Это было заметно всем, но узы говорили, что она едва не валится с ног, причем в последнее время так происходит изо дня в день. И тут Илэйн ощутила это самое вязкое изнеможение, ноги будто налились свинцом. Оказывается, их узы передают не только эмоции. – Тебе не обязательно возглавлять каждую контратаку.
– И кто же это сделает вместо меня? – На миг Бергитте позволила усталости просочиться в голос, плечи на секунду поникли, но она быстро выпрямилась и заговорила прежним тоном. Это все сила воли. Илэйн чувствовала ее, твердую и несгибаемую, словно камень, и ей вдруг захотелось разрыдаться. – Все мои офицеры – неопытные мальчишки, – продолжила Бергитте, – или вернувшиеся из отставки старики, которым самое время греть кости у камина и нянчить внуков. Остаются еще Капитаны наемников, но и среди них нет того, которому я могу безоговорочно доверять и не следить за каждым шагом. Что возвращает нас к началу: кто, если не я?
Илэйн открыла было рот, чтобы возразить. Нет, не насчет наемников. Бергитте очень хорошо обрисовала ситуацию, и как это ни печально, дела обстоят именно так. Порой наемники дерутся не хуже Гвардейцев, а временами предпочитают отступать, чтобы отделаться малой кровью. Меньше народу – меньше денег при следующем найме, если только не удастся набрать новых людей. Многие почти выигранные битвы обернулись поражением из-за того, что наемники оставили поле боя, чтобы сохранить свою численность. И все же они не любят убегать, если это видит кто-то, не имеющий отношения к их братии. Это портит их репутацию и уменьшает плату за найм. Но должен же быть кто-то еще. Илэйн не может позволить Бергитте упасть от истощения. Свет, как бы ей хотелось, чтобы здесь был Гарет Брин. Он нужен Эгвейн, но и ей он нужен ничуть не меньше. И только она открыла рот, как сзади, со стороны города, раздался рокочущий грохот. Илэйн обернулась, и ее рот так и остался открытым от изумления.
