Внутри были зажжены позолоченные напольные светильники – дневной свет никогда не проникал так глубоко внутрь дворца, – язычки пламени колыхались в лампах, на которых не было стеклянных колпаков. Встроенные в светильники зеркала создавали хорошее освещение в коридоре, где стоял дым коромыслом. Ливрейные слуги сновали туда-сюда, подметали или вытирали пыль. Слуги в красных ливреях с Белым Львом на левой стороне груди стояли на высоких лестницах и снимали зимние гобелены, на которых по большей части были вытканы цветы и сценки из летней жизни, и развешивали вместо них весенние – красочные полотна с изображением листопада. Всегда на два сезона вперед – такова традиция. Чтобы подарить немного прохлады в летний зной и немного тепла в зимнюю стужу, чтобы напомнить во время весеннего цветения о том, что ветки вновь оголятся и опять выпадет снег, чтобы, когда опадают листья и наступают первые заморозки, а дни становятся все холоднее, напомнить, что снова придет весна. Было среди них и несколько батальных сцен, запечатлевших дни громкой славы Андора, но теперь они уже не так нравились Илэйн, как в детстве. Однако сейчас они более чем уместны – свидетельства того, чем на самом деле является настоящая война. Только теперь на них смотрела уже не маленькая девочка, а взрослая женщина. Слава всегда покупается кровью. И не только славу, но и многие другие, не менее важные вещи часто приходится добывать кровью и сражениями.
К сожалению, слуг осталось очень мало и все делалось не вовремя, особенно если учесть, что добрая часть обслуги состояла из седых сгорбленных стариков, которым было весьма затруднительно передвигаться быстро. Но какими бы медлительными они ни были, Илэйн была рада, что они с готовностью вернулись к работе, чтобы обучить новичков и восполнить острую нехватку тех, кто бежал во время правления Гейбрила или после того, как Ранд взял Кэймлин, иначе дворец уже давно превратился бы в настоящий амбар. Очень грязный амбар. Хорошо хоть все зимние ковровые дорожки уже убрали с пола. Сейчас подол Илэйн оставлял на красно-белых плитах пола мокрый след, а со всеми этими дождями пропитавшиеся влагой дорожки еще до наступления темноты покрылись бы плесенью.
Слуги, одетые в красно-белое, спешили по своим делам; они кланялись или приседали в реверансе перед Илэйн, и их глаза наполнялись ужасом при виде ее мокрого платья. Однако Илэйн это бесило. Они почему-то не очень переживают за Авиенду и Бергитте, с которых буквально капает вода, или за телохранительниц. Да сгореть ей на месте, если все не перестанут думать, что она должна целыми днями нежиться в постели, то!.. Ее взгляд был таким мрачным, что слуги начали кланяться и делать в книксен быстрее и тут же стремглав убегали прочь. Ее перепады настроения уже стали излюбленной темой вечерних разговоров у камина, хотя Илэйн старалась не срывать злость на слугах. Она вообще старалась не срывать злость ни на ком, но все-таки в основном это относилось к слугам. Они не могли накричать на нее в ответ – такая роскошь была им недоступна.
Илэйн намеревалась сразу отправиться в свои покои и переодеться, но, намерения намерениями, а она, не задумываясь, повернула навстречу Реанне Корли, идущей по поперечному коридору, выложенному красными плитками. И реакция слуг никак не могла изменить ее решения. Она вовсе не упрямится. Да, она и правда промокла и очень хочет переодеться в сухое или хотя бы вытереться сухим полотенцем, но она не ожидала увидеть эту женщину из Родни, да и две спутницы Реанне тоже привлекли ее внимание. Бергитте тихо выругалась, прежде чем последовать за ней, размахивая луком из стороны в сторону, как будто намереваясь ударить кого-то невидимого. В узах почувствовалась смесь страдания и раздражения, которые быстро сошли на нет. Авиенда ни на шаг не отставала от Илэйн, сосредоточенно выжимая воду из шали. Несмотря то что после того, как она пересекла Хребет Мира, ей приходилось видеть множество дождей и рек и огромные подземные цистерны с водой под городом, Авиенда все равно поморщилась, глядя, как струйки стекают на пол, – это же пустая трата жизненно необходимого ресурса. Восемь телохранительниц, оставшиеся после неожиданного маневра Илэйн позади, поспешно нагнали их – слышен был только топот сапог по полу. Только дай кому-нибудь меч и сапоги – он сразу начнет топать.
Одной из спутниц Реанне оказалась Кара Дефане, которая когда-то была знахаркой или Целительницей в рыбацкой деревушке на Мысе Томан, прежде чем Шончан надели на нее ошейник. Полненькая, с веселыми глазами, одетая в платье из коричневой шерсти, вышитое на манжетах желтыми и голубыми цветами, она выглядела лишь чуть старше Илэйн, хотя на самом деле ей было около пятидесяти. Другую звали Джиллари, бывшая
