Шалон обнадеживающе стиснула плечо Харине, но нужды в этом не было. Остаться с Корамуром? Никому, даже Шалон, она не могла рассказать о тех грубых методах, которые применяла Кадсуане, чтобы сломить ее волю, постоянно демонстрируя полное отсутствие уважения к статусу Харине. Да, на словах она была послом Ата’ан Миэйр, а на деле ее вынудили плясать под дудку Айз Седай. Харине только самой себе могла признаться, что едва не разрыдалась от счастья, когда осознала, что эта проклятущая женщина намерена позволить ей уйти. С другой стороны, видения той девчонки всегда воплощаются в реальность. Так утверждают Айз Седай, а лгать они не могут. И этого достаточно.
Туране скользнула в каюту и поклонилась Зайде:
– Прибыл посланник Корамура, Госпожа Кораблей. Он… Он вышел из путевых врат, раскрывшихся прямо на шканцах.
Ищущие Ветер загомонили, а Амилия дернулась, словно от удара боцманским цепом.
– Надеюсь, он не сильно повредил твою палубу, Туране, – проговорила Зайда. Харине сделала глоток из кубка, чтобы спрятать усмешку. По крайней мере, мужчине тоже придется немного подождать.
– Как раз нет, Госпожа Кораблей, – в голосе Туране сквозило удивление. – Врата распахнулись в целом футе над палубой. Он шагнул из одного из городских доков.
– Да, – прошептала Шалон. – Я знаю, как это сделать. – Она считала все, связанное Силой, чудесным.
– Не часто увидишь каменный док прямо над шканцами, – заметила Зайда. – Очень хорошо. Посмотрим, что за пьянчугу мне подсунул Корамур. Пригласи его, Туране. Но не слишком торопись. Амилия, я получу свое вино до наступления ночи?
Айз Седай судорожно вздохнула, всхлипнула, как будто вот-вот разрыдается, и бросилась за кубком. Туране поклонилась и вышла. Свет, что же такого натворила Амилия? Спустя достаточно долгое время – Зайда успела уже получить вожделенный кубок с вином – в каюту вошел мужчина внушительного вида с темными волосами, волнами рассыпавшимися по широким плечам. Его сложно было назвать омерзительным, да и пьяным он не был. С одной стороны на высоком воротнике его черного мундира поблескивал серебряный значок в форме меча, а с другой – красно-золотой значок в виде существа, напоминавшего тех, что обвивали руки Корамура. Дракон. Да, именно так их называют. Круглый знак на левом плече – на голубом эмалевом фоне были изображены три короны. Герб? Быть может, он не простой сухопутник, а знатный? И, значит, Корамур хотел выказать почет Зайде, направив этого мужчину в качестве посла? Хотя, если знать Ранда ал’Тора так, как его знает она, вряд ли это сделано преднамеренно. Не то чтобы он хотел кого-то унизить, а просто не обращал внимания на всякие почести.
Гость поклонился Зайде, аккуратно придерживая меч на боку, но не стал касаться ни сердца, ни губ, ни лба. Что ж, кое-что сухопутникам приходится прощать.
– Прошу прощения, если прибыл с опозданием, Госпожа Кораблей, – сказал он, – но я счел, что не стоит появляться, пока все не соберутся.
Должно быть, у него очень хорошая смотровая труба, если он смог разглядеть это из доков.
Смерив его хмурым взглядом, Зайда отпила из кубка:
– Имя у вас есть?
– Я – Логайн, – ответил он просто.
У половины женщин в комнате перехватило дыхание. У остальных отвисла челюсть. Кто-то расплескал вино. Но только не Зайда и не Харине. Логайн. Это имя пользуется некоторой известностью даже среди Ата’ан Миэйр.
– Дозволено ли мне высказаться, Госпожа Волн? – чуть слышно спросила Амилия. Она так сильно сжимала фарфоровый кувшин, что Харине опасалась, как бы он не разлетелся вдребезги. Однако женщина уже усвоила достаточно, чтобы дождаться снисходительного кивка Зайды. Тогда, чуть ли не забывая дышать, она затараторила. – Этот человек был Лжедраконом. Но его усмирили. Однако теперь он вновь может направлять. Мне неизвестно, каким образом, но он направляет
– Хватит, – отрезала Зайда. – Тебе давно уже следовало понять, как я страшусь гнева Белой Башни. – И никаких но! – Зайда подняла вверх палец, и Айз Седай тут же захлопнула рот. Ее губы болезненно скривились. Одно лишь слово может привести к новой встрече с ласками боцманской подружки, и женщина прекрасно это знала.
– То, что она говорит, в какой-то степени правда, – спокойно откликнулся Логайн. – Я действительно Аша’ман, но никакой порчи больше нет.
Амилия благоразумно держала рот на замке.
