Из-за поворота выехал Гарет Брин – коренастый мужчина, чью густую шевелюру не пощадила седина; поверх куртки цвета буйволовой кожи у него был надет латный нагрудник, а шлем приторочен к луке седла. Подле него верхом на плотной косматой кобылке покачивалась Суан, эдакое прелестнейшее создание. При взгляде на нее едва ли можно было предположить, что раньше она была железной и острой на язык Амерлин. Она и сейчас остается искуснейшей интриганкой. Все Голубые такие. Кобыла еле переставляла ноги, но Суан ухитрилась едва не выпасть из седла, так что Гарету Брину пришлось наклониться и поймать ее. У той части лагеря, где располагались палатки Голубых, – каждой Айя в лагере была отведена своя зона, наподобие того, как это происходило в Башне, – он спешился, чтобы помочь Суан слезть, а потом снова запрыгнул в седло своего гнедого. Она осталась стоять, сжимая в руке поводья кобылы и глядя ему вслед. Зачем она все это делает? Чистит ему сапоги, стирает вещи? Эти отношения просто отвратительны. Голубые должны немедленно это прекратить, и в Бездну Рока все традиции. Как бы ни был строг обычай, не стоит выставлять Айз Седай на посмешище.
Развернувшись спиной к Суан, Романда направилась к шатру, служившему временным Залом Совета Башни. Проводить заседания в нем, конечно, не так приятно, как в настоящем Зале Совета под самым носом у Элайды, но не каждой сестре удастся заснуть в произвольное время суток, поэтому шатер сохранил свою прежнюю функцию. Она неспешно скользила по тротуару. Незачем всем видеть, что она спешит на зов Лилейн. Так чего же теперь хочет эта женщина?
Прозвучал гонг – Единая Сила разнесла его звон по всему лагерю. Очередное нововведение Шарины. И в тот же миг дорожки заполнились группками послушниц, спешащими на очередное занятие или хозяйственные работы. Эти группы по шесть-семь человек вместе ходили на занятия, вместе занимались работой, – в общем, все делали вместе. Такой способ позволял эффективно управлять таким большим количеством послушниц – за последние две недели в лагерь прибыло еще около пятидесяти женщин, и таким образом общее число дошло до тысячи, несмотря даже на то, что кое-кто сбежал. И около четверти новоприбывших достаточно юны, чтобы стать настоящими послушницами, – это больше, чем Башня набирала за века! Только лучше бы все это не было работой Шарины. Эта женщина никогда не обсуждала свои идеи с Наставницей Послушниц. Сначала она организовала все от начала до конца, а потом преподносила Тиане все готовенькое! Послушницы – волосы некоторых из них уже посеребрила седина, а лица тронули морщины, так что, несмотря на белые платья, их было весьма затруднительно назвать детьми, – жались к краю тротуара, уступая дорогу сестрам, и приседали в реверансах. Но ни одна из них не ступила в грязь, чтобы освободить больше места. И снова Шарина. Шарина сообщила всем, что не желает, чтобы женщины пачкали свои красивые белые шерстяные платья без крайней на то необходимости. Романда сердито сжала зубы. Послушницы, склонявшиеся перед ней, торопливо выпрямлялись и спешили поскорее унести ноги.
Впереди она заметила саму Шарину, беседующую с Тианой, которую окутывал
– Она доставляет тебе беспокойство? – осведомилась Романда, и Тиана вздрогнула, будто бы ей за шиворот запустили ледышку. Этой женщине не хватает достоинства и основательности, необходимых Наставнице Послушниц. К тому же временами казалось, что груз обязанностей чересчур сильно давит на ее хрупкие плечи. И она слишком снисходительна – нельзя принимать извинения там, где о них не может быть и речи.
Она быстро пришла в себя и выпрямилась перед Романдой, однако принялась разглаживать темно-серые юбки, в чем не было никакой надобности:
