Большая часть их отряда уже покончила с едой. Еще две едва тронутые куропатки и один кролик висели на вертеле над костром, – это предполагается завернуть в салфетку и взять с собой. Утренняя охота выдалась удачной, но кто знает, повезет ли им так же вечером, а сушеный хлеб и бобы едва ли можно называть достойным ужином. Те, кто завершил трапезу, теперь занимались своими делами, а Краснорукие проверяли стреноженных вьючных лошадей. Животных было около шестидесяти, так что их разделили на четыре группы. Приобрести такое количество лошадей в Мадерине – удовольствие не из дешевых. Однако Люка тотчас помчался в город, чтобы лично заняться скупкой, едва только прослышал о гибели купца. Ради того, чтобы избавится от Мэта, он был почти готов – почти, но не совсем, – отдать тех вьючных лошадей, что принадлежали цирку. В основном тяжеловозы были нагружены причиндалами и инструментами Алудры. В свою очередь, Люка заполучил себе в карман большую часть золота Мэта. На прощание Мэт вручил увесистый кошель Петра и Кларин, но это был чисто дружеский жест. Он хотел помочь им приобрести ту гостиницу, о которой они мечтали, чуть пораньше. Того, что осталось у него в седельных сумках вполне хватало на то, чтобы ни в чем себе не отказывать по прибытию в Муранди, и тем более что пополнить свой запас он мог в любой таверне, где играли в кости.
Лильвин, чью грудь стягивала перевязь, на которой висел изогнутый меч, и Домон, способный похвастаться коротким мечом и обшитой металлом дубинкой, тоже сидели на бревне и болтали с Джуилином и Аматерой. Лильвин – Мэту пришлось смириться с этим именем, потому как, похоже, это единственное имя, которое женщина переваривала, – приняла решение больше не избегать общества Туон и Селусии и не опускать глаза при встречи, однако было ясно, что это стоит ей огромных усилий. Джуилин подвернул манжеты своей куртки – верный признак того, что он считал окружающих друзьями, или, по крайней мере, людьми, которым можно доверять. Бывшая Панарх Тарабона продолжала цепляться за руку Ловца Воров, но уже смотрела в глаза Лильвин практически без дрожи. Наоборот, она часто пристально наблюдала за ней едва ли не с благоговением.
Сидя, скрестив ноги, прямо на земле и не обращая внимания на сырость, Ноэл играл с Олвером в «змей и лисиц» и вещал что-то абсолютно неправдоподобное о землях, лежащих за Аийльской Пустыней. Будто бы там существует прибрежный город, который чужеземцам позволено покидать только на корабле, а жителям и вовсе запрещено уезжать из него любыми способами. Мэту очень хотелось, чтобы они нашли себе какую-нибудь другую игру. Каждый раз, когда они доставали этот красный лоскут с начерченной на нем паутиной, он вспоминал об обещании, данном Тому, и о том, что у него в голове засели проклятые Илфин, а быть может и распроклятые Элфин тоже. От ручья вернулись Айз Седай, и Джолин остановилась переговорить с Блериком и Феном. Бетамин и Сита, следовавшие за ней по пятам, топтались на месте, пока Зеленая жестом не отправила их к бревну, на разные концы которого, отгородившись друг от друга сучками и веткам, уселись Теслин и Эдесина, тотчас погрузившись в маленькие книжечки, извлеченные из поясных кошелей. И Бетамин и Сита встали позади Эдесины.
Светловолосая
