Нож сновидений полностью

– О, это бесподобно! Совет будет заседать под самым носом у Элайды. Вот бы дать ей об этом знать и посмотреть, какое у нее лицо будет! Хочется, да нельзя, а жаль… – Также внезапно она вновь посерьезнела. Лилейн готова была посмеяться, когда находила что-то смешным, но в глубине души всегда оставалась донельзя серьезной. – Итак, Эгвейн считает, что Айя могут обратиться друг против друга. Вряд ли это представляется возможным. Сама говоришь, она видела лишь несколько сестер. Все же это наводит на мысль, что неплохо бы в следующий раз заглянуть в Тел’аран’риод. Возможно, кому-нибудь удастся что-нибудь найти в апартаментах той или иной Айя, а не следить только лишь за кабинетом Элайды.

Суан едва сумела скрыть недовольную мину. Она сама намеревалась порыскать в Тел’аран’риоде. Когда бы Суан ни отправлялась в Башню в Мире Снов, всякий раз она представала там разными женщинами в различных платьях и всякий раз, сворачивая за угол, меняла обличье, но впредь ей нужно быть еще осторожней, чем прежде.

– Думаю, вполне понятно, почему Эгвейн отказывается от спасения. Это даже достойно похвалы – никто не желает, чтобы опять гибли сестры. Но затея очень рискованная, – продолжала Лилейн. – Никакого суда и ее даже не высекли? Что за игру ведет Элайда? Неужели она думает, будто ей удастся заставить ее вновь стать Принятой? Мне это кажется не очень-то вероятным. – Но сама Лилейн чуть кивнула, словно принимая во внимание такую возможность.

Разговор пошел в опасном направлении. Если сестры убедят себя, что им известно, где может быть Эгвейн, возрастают шансы на то, что кто-то все же попытается ее вызволить, не важно, караулят ее Айз Седай или нет. Попытка освободить Эгвейн очень рискованна, а если ее предпринять в неправильном месте, то риск только возрастает. И что хуже всего, Лилейн кое-какие мелочи упускает из виду.

– Эгвейн назначила заседание Совета, – язвительно заметила Суан. – Ты пойдешь?

Ответом ей стало неодобрительное молчание, и щеки Суан вновь запылали. Да, кое-что у Айз Седай въелось в самую глубину души.

– Разумеется пойду, – наконец сказала Лилейн. Прямое утверждение, однако была, была пауза. – Весь Совет пойдет. Эгвейн ал’Вир – Престол Амерлин, и у нас достаточно тер’ангриалов для путешествия по снам. Вероятно, Эгвейн объяснит, какой ей ведом способ, чтобы выдержать и не сломаться, если Элайда прикажет ею заняться. Мне бы очень хотелось услышать это.

– Тогда что ты имела в виду, когда просила меня быть тебе верной?

Вместо ответа Лилейн вновь неторопливо зашагала дальше. В лунном свете было видно, как тщательно она оправляет шаль. Бурин следовал за нею, как настороженный лев, едва заметный в ночных тенях. Суан поспешила нагнать их, таща Ночную Лилию за собой, пресекая попытки глупой кобылы опять ткнуться ей в ладонь носом.

– Эгвейн ал’Вир – законный Престол Амерлин, – наконец промолвила Лилейн. – Пока она жива. Или пока не усмирена. Если случится либо то, либо другое, мы снова вернемся к тому, что уже было: Романда будет добиваться посоха и палантина, а я – пытаться опередить ее. – Она фыркнула. – Стань она Амерлин, это будет катастрофа, ничем не лучше правления Элайды. К несчастью, у Романды тоже хватает сторонниц, чтобы соперничать со мной. Мы вновь окажемся на прежних позициях, за одним исключением: если Эгвейн умрет или будет усмирена, ты и твои друзья будете столь же верны мне, как преданны Эгвейн. И ты поможешь получить Престол Амерлин мне, вопреки поползновениям Романды.

Суан почувствовала себя так, словно у нее все внутренности превращаются в лед. За первым предательством из Голубой Айя не стоял никто, но теперь у одной Голубой сестры появилась причина предать Эгвейн.

Беонин проснулась на рассвете – это было ее привычкой. Отблески восхода проникали в палатку сквозь застегнутый клапан входа. Если привычка хорошая, то она всегда во благо. За годы она воспитала в себе целый ряд таких привычек. Воздух в палатке еще хранил остатки ночной прохлады, но женщина не стала разжигать жаровню. Она не собиралась задерживаться тут надолго. Создав небольшое плетение, она засветила медную лампу, потом подогрела воду в кувшине, покрытом белой глазурью, и умылась над шатким умывальником с забрызганным засохшей мыльной пеной зеркалом. Практически все, что было в маленькой круглой палатке, казалось неустойчивым, начиная от маленького столика и заканчивая узкой походной кроватью. Единственным надежным предметом выглядел стул с низкой спинкой, настолько топорно сработанный, словно его кто-то позаимствовал из кухни какой-нибудь бедной фермы. Но Беонин привыкла к таким условиям. Не все суды, на которые ее приглашали, проходили во дворцах. Даже самая захудалая деревенька заслуживает справедливости. Она ночевала в сараях и амбарах, чтобы претворить это высказывание в жизнь.