Романда и другие, быть может, и предложили этот бессмысленный «союз» с Черной Башней, но теперь передрались, словно пьяные извозчики, из-за того, как претворить его в жизнь: как сформулировать соглашение. Они постоянно рвут все на мелкие кусочки, потом снова собирают и опять раздирают в клочья. Этот план, благодарение Свету, обречен.
– Мне пора, – сказала она, принимая поводья Зимнего Зяблика из рук Тервайла.
Шкура высокого гнедого мерина, принадлежавшего Стражу, лоснилась; он отличался мощью и быстротой, как и положено боевому коню. Ее же бурая кобылка напротив была приземистой, поскольку ее хозяйка предпочитала выносливость скорости. Зимний Зяблик могла бодро продолжать путь, когда другие лошади, повыше и помощнее, уже выдыхались. Вдев ногу в стремя, Беонин положила руку на луку седла и обернулась:
– Погибли две сестры, Ашмайналле, причем обе из Голубой Айя. Разыщите тех сестер, которые хорошо их знали, выясните, что еще было у погибших общего. Если вы хотите разыскать убийцу – ищите связи.
– Но я очень сомневаюсь, что они приведут к Аша’манам, Беонин.
– Важно найти убийцу. – Она вскочила в седло и, развернув Зимнего Зяблика, поскакала прочь, так что женщины ничего не успели ответить. Да, резкое завершение беседы, и не очень вежливое, но ей больше нечего им посоветовать, тем более что время уже поджимает.
Солнце уже полностью взошло из-за горизонта и поднималось к зениту. После столь долгого ожидания времени уже действительно не хватало.
Поездка к площадке Перемещений оказалась недолгой, но у высокой холщовой стены вереницей выстроились около десятка Айз Седай. Некоторые женщины держали под уздцы коней, еще несколько ждали своей очереди без плащей или накидок, – они, судя по всему, предполагали в результате оказаться в помещении, а парочка даже куталась в шали, которые по каким-то причинам была вынуждены надеть. Половину присутствующих сестер сопровождали Стражи, часть из которых была облачена в меняющие цвет плащи. Но всех Айз Седай объединяло одно – сияющий ореол Силы. Тервайл не выказал удивления, узы хранили ощущение нерушимого спокойствия. Он доверял ей. За холщовыми стенами сверкнула серебряная молния, и спустя некоторое время, за которое можно было медленно сосчитать до тридцати, две Зеленые сестры – создать врата в одиночку они были не в состоянии – вошли внутрь в сопровождении четырех Стражей, ведущих коней под уздцы. Уединение при Перемещении уже давно превратилось в обычай. Разве что тебе лично разрешат наблюдать за созданием врат, а так попытка выяснить конечный пункт назначения считалась равносильной прямым бестактным расспросам. Беонин терпеливо ждала, сидя верхом на Зимнем Зяблике, Тервайл же возвышался над ней, расположившись в седле своего Молота. Видимо, на сей раз сестры поняли, что значит ее поднятый капюшон, и не приставали с разговорами. Или у них были свои причины хранить молчание. В любом случае ей не пришлось вежливо поддерживать беседу. А как раз сейчас это оказалось бы просто невыносимым.
Очередь двигалась быстро, и уже скоро им с Тервайлом пришлось спешиться – перед ними остались всего три сестры. Страж придержал ткань входа, пропуская Беонин вперед. Холстина, натянутая между шестами, огораживала пространство размером двадцать на двадцать шагов, в центре которого земля уже превратилась в замерзшую грязную кашу со следами ботинок и копыт, перечеркнутую посередине прямой, словно лезвие клинка, линией. Все чертили ее посередине. Земля чуть-чуть поблескивала, видимо, начала подтаивать, чтобы снова превратиться в грязное месиво, а потом опять замерзнуть. Весна тут наступает позже, чем в Тарабоне, но вот-вот доберется и сюда.
Как только Тервайл опустил ткань входа, Беонин обняла
Тервайл не узнал это место и, обнажив меч, шагнул внутрь, ведя за собой Молота. Копыта боевого коня разбросали комья снега по ту сторону. Беонин медленно последовала за Стражем и неохотно отпустила плетение. Оно поистине изумительно.
Ее Тервайл взирал на то, что возвышалось над деревьями, – огромная белая колонна, тянущаяся ввысь. Белая Башня. Его лицо оставалось невозмутимым, через узы тоже ощущался лишь покой.
