Изо всех сил стараясь прикрыть себя руками, Фэйли стояла среди других женщин, одетых в золотые ошейники и пояса Севанны, – всем было приказано немедленно надеть их на голое тело. Они стояли группой, пытаясь сохранить осколки скромности, пока Шайдо перерывали палатки
Мэт и не думал, что Люка покинет Джурадор, проведя в нем лишь один день, – обнесенный каменной стеной город жил за счет добычи соли и был весьма богат, а Люка любил, когда деньги сами идут к нему в руки. Поэтому он и не стал сильно расстраиваться, узнав, что «Знаменитая Странствующая Труппа и Удивительная Выставка Чудес и Диковин Валана Люка» остается здесь еще по крайней мере дня на два. Сильно расстраиваться он действительно не стал, а только понадеялся, что удача от него не отвернется и ему поможет то, что он
– Очереди на вход уже почти такие же, как вчера в самый пик, – радостно размахивал руками Люка.
Наутро после смерти Ренны они сидели в огромном, ярко раскрашенном фургоне Люка. Хозяин вагона, высокий мужчина развалился на позолоченном стуле, стоявшем рядом с узким столом, – настоящим столом, окруженным табуретками, которые сейчас были задвинуты под столешницу. В остальных же фургонах нечто наподобие стола крепилось к потолку на веревках, а есть приходилось сидя на кроватях. Люка еще не надел свою пеструю куртку, но размахивание руками привлекало к нему внимание ничуть не хуже. Лателле, его жена, готовила на завтрак кашу на маленьком очаге, сложенном из кирпичей в углу фургона, отчего в воздухе резко пахло специями. Женщина всюду сыпала столько специй, что на вкус Мэта блюда получались несъедобными, но Люка заглатывал все, что она перед ним ставила, причем так, будто никогда не ел ничего вкуснее. У него, наверное, луженый язык.
– Я жду, что сегодня посетителей придет вдвое больше, а может, и втрое. И завтра тоже. Посмотреть все зараз не успеешь, а здешние могут позволить себе прийти дважды. Это все молва, Коутон. Молва. Она приносит поболе, чем ночные цветы Алудры. Все так хорошо складывается, что я прямо чувствую себя
– Тебе бы это могло не понравиться, если бы ты и правда был
Мэт засунул палец под черный шелковый шарф, который скрывал шрам от петли у него на шее, и ослабил его. Ему вдруг показалось, что ткань слишком давит. Всю ночь он видел во сне трупы, плывущие вниз по реке, и проснулся оттого, что в голове крутились игральные кости. А это всегда плохой знак. Тем более что на этот раз они прямо-таки норовили расколоть череп изнутри.
– Я могу заплатить тебе столько, сколько ты заработаешь, устраивая шоу в каждой деревушке по дороге отсюда до самого Лугарда. И не важно, сколько зевак ты при этом соберешь. Это помимо того, что я тебе обещал за то, что ты взялся доставить нас в Лугард.
Если не останавливаться на каждом перекрестке, чтобы дать представление, они на три четверти сократят время, которое им потребуется, чтобы добраться до Лугарда. И еще больше они сэкономят, если Мэту удастся убедить Люка проводить в дороге целый день, а не полдня, как они это делают сейчас.
Судя по всему, Люка идея понравилась, потому что он задумчиво закивал. Но потом он вдруг покачал головой и с напускной печалью на лице развел руками:
– И что же это получится – странствующая труппа, которая никогда не дает представлений? Очень подозрительно. У меня есть грамота, и Верховная Леди замолвит за меня словечко, да и вы же не навлечете на нас орду Шончан. Пусть уж все идет как есть. Целее будете.
Этот скряга вовсе не заботится о треклятой безопасности Мэта Коутона, он просто думает, что его треклятые представления принесут больше, чем Мэт заплатит! И кроме этого он жаждет славы большей, чем у его артистов, слава для него не хуже денег. Кое-кто из труппы поговаривал о том, чем займется в старости, когда покончит с выступлениями. Но только не Люка. Он будет продолжать до тех пор, пока замертво не упадет посреди представления. И устроит так, что это увидит максимальное количество зрителей.
