Нисао поднесла свою чашку к губам, но если и отпила, то это был очень маленький глоток. Опуская чашку, она, казалось, стала выше и сильнее. Воробей превратился в ястреба. – «Потому, что Мать приказала мне».
Романде пришлось приложить усилие, чтобы не дать своим бровям взметнуться вверх. Итак. В начале, она признала Эгвейн по тем же причинам, что, как она подозревала, и остальные Восседающие. Конечно, Лилейн сделала это, когда поняла, что она не сможет взойти на престол сама. Уступчивая молодая девушка была бы послушной куклой в руках Совета, и Романда всерьез планировала быть одной из тех, кто дергает за ниточки. Позднее, казалось вполне очевидным, что настоящим кукловодом является Суан, и нет способа заставить ее прекратить свой мятеж против второй Амерлин, что могло на самом деле разрушить сопротивление Элайде. Она надеялась, что в этом вопросе Лилейн спрятала свои зубы достаточно глубоко, как и она сама. Теперь Эгвейн была в руках Элайды, но на всех немногих собраниях она оставалась невозмутимой и полностью владеющий собой, определяя план дальнейших действий для Сестер вне стен Тар Валона. Романда с неохотой признала, что почувствовала уважение к девушке. С большой неохотой, но она просто не могла это отрицать. Это должна была быть именно Эгвейн. Совет твердо держал в своих руках тер’ангриал сновидений, и, хотя никто не смог найти тот, который брала Лиане перед той ужасной ночью, но ведь они с Суан действительно готовы были вцепиться друг другу в глотку. Поэтому не было смысла подозревать, что это Суан посещает Тел’аран’риод, чтобы объяснить Эгвейн, что та должна говорить. Возможно ли, что Нисао пришла к тем же выводам на счет Эгвейн, не видев ее в Незримом Мире? Эта советница слишком с ней сблизилась.
«Этого для тебя достаточно, Нисао?». – Ей было сложно достать книгу незаметно. Она поерзала вновь, но снова не смогла найти удобного положения. Если это продолжится, она рискует заработать синяк.
Нисао крутила свою оловянную кружку на столе, но по-прежнему не смотрела по сторонам. – «Это было главной причиной. Поначалу я думала, что она закончит в качестве твоей верной собачки. Или собачки Лилейн. Потом, когда стало понятно, что она избежала вас обеих, я решила, что ее держит на поводке Суан. Но недавно я поняла, что ошибалась. Суан была учительницей, я уверена, и советником, а возможно еще и другом, но я видела, как Эгвейн ее приструнивает. Это она на коротком поводке у Эгвейн ал’Вир. Эгвейн умна, наблюдательна, умело и быстро учится. Она может стать одной из величайших Амерлин». – У похожей на птицу сестры вырвался короткий смешок: «Ты осознаешь, что ее правление может стать самым продолжительным правлением Амерлин в истории? Вряд ли кто-либо проживет достаточно долго, чтобы превзойти ее раньше, чем она сама решит уйти на покой». – Улыбка сменилась серьезностью и, возможно, беспокойством. Однако совсем не потому, что она стояла в шаге от нарушения обычаев. Нисао прекрасно справлялась со своим лицом, но ее выдавали глаза. – «Если мы, конечно, свергнем Элайду».
Собственные мысли Романды, высказанные устами Нисао, едва не выбили ее из седла. Великая Амерлин?! Отлично! Но потребуется много лет, чтобы понять, к чему все это приведет. Но удастся ли или нет Эгвейн совершить этот спорный и маловероятный подвиг, но вскоре после того, как ее военные полномочия истекут, она обнаружит, что Совет станет гораздо менее послушным. Романда Кассин точно станет. И этого будет достаточно, чтобы превратить ее снова в ручную собачонку. Привстав под предлогом поправить свои широкие желтые юбки, она выдернула книгу из-под подушки, когда садилась обратно, и попыталась незаметно ее уронить. Книга упала на ковер с громким хлопком, и брови Нисао взметнулись вверх. Романда проигнорировала это, задвинув книгу ногой под край стола.
«Мы ее свергнем», – она постаралась придать голосу больше уверенности, чем чувствовала на самом деле. Странные переговоры и остававшаяся в заключении Эгвейн дали ей передышку, заставив забыть, что девушка обещала подорвать власть Элайды изнутри. Хотя создавалось впечатление, что половина этой работы делается другими, если ее слова о ситуации в Башне верны. Но Романда верила потому, что хотела в это верить. У нее не было ни малейшего желания оставлять свою Айя, принимая наказания от Элайды, пока та не соизволит вернуть ей титул Айз Седай, и не было желания вообще принимать Элайду а’Ройхан в качестве Амерлин. Уж лучше Лилейн, чем она, и это был еще один аргумент в пользу возвышения Эгвейн – оградить палантин и посох от Лилейн. Без сомнений, Лилейн думала то же самое о ней. – «И я поговорю с Лилейн без недомолвок, чтобы ты могла задавать любые вопросы, которые пожелаешь. Мы должны распутать эти убийства, и любые другие убийства, касающиеся сестер. Что ты выяснила на данный момент?» – Не самый лучший вопрос в данный момент, возможно, но статус Восседающей дает некоторые привилегии. По крайней мере, она всегда так думала.