Поток Воздуха ударил ее по все еще чувствительному заду. Принять боль. Второй удар. Выпить боль словно глоток воздуха. Третий удар чуть не сбил ее с ног. Приветствовать боль.
«Отпусти меня, Джезраил!» – прорычала Кэтрин.
«Я бы не стала делать ничего подобного», – заявила вторая сестра с сильным тайренским акцентом. – «Ты зашла слишком далеко, Кэтрин. Удар – другой еще позволяется, но наказание – прерогатива Наставнице Послушниц. Свет, с такой силой ты лишишь ее способности ходить до того, как она доберется до Сильвианы».
Кэтрин тяжело выдохнула. – «Очень хорошо», – сказала она наконец. – «Но она может добавить к своему списку нарушений неповиновение Сестре. Я проверю, Эгвейн, поэтому не думай, что я дам тебе избежать наказания».
Когда она появилась в кабинете Наставницы Послушниц, брови Сильвианы взлетели от удивления вверх: «Так скоро? Вынь туфлю из шкафа, дитя, и поведай, в чем ты провинилась на сей раз?»
Спустя два урока и еще двух посещений кабинета Сильвианы, поскольку она отказывалась быть объектом насмешки, или если она делала что-то лучше Принятой – зачем тогда нужно было ее просить это делать? – прибавим уже заранее назначенное наказание на полдень, строгая женщина решила, что каждое утро ей потребуется Исцеление.
«Иначе весь твой зад превратиться в сплошной синяк, не пропускающий кровь. Только не думай, что это означает, что я делаю тебе послабление. Если тебя потребуется Исцелять хоть три раза на дню, это только означает, что я стану бить сильнее чтобы наверстать упущенное. Если потребуется, я возьму ремень или розгу. И я выбью дурь из твоей головы, дитя. Поверь мне».
Три урока и три чрезвычайно расстроенных Принятых принесли неожиданный результат. Ее обучение было переведено с общего на персональное с Айз Седай, которое обычно предназначалось для Принятых. Для нее это означало восхождение по длинным коридорам, увешанным гобеленами, в помещения Айя, на входе в которые словно стражники стояли Сестры. Они в самом деле были чем-то вроде охраны. Посетителей из других Айя мягко говоря не приветствовались. На самом деле она ни разу не видела ни одной Айз Седай возле квартир другой Айя.
Кроме Восседающих. Она также редко встречала Сестер по одиночке в коридорах вне своих помещений, обычно только группами и всместе со своими Стражами, идущими следом, но тут это не было похоже на страх, который царил в лагере мятежниц за городской стеной. Здесь Сестры одной Айя держались вместе и если встречались две группы, то, казалось, они готовы были вцепиться друг другу в глотку, или вообще старались не смотреть в ту сторону. В самое жаркое лето коридоры Башни оставались прохладными, но когда в них сходились Сестры, он становился ледяным и начинал искриться. Даже Восседающие, как она видела, ходили по ним быстро. Немногие знавшие, кем она являлась, бросали на нее долгий, изучающий взгляд, но большинство вообще не замечало. Пухлая симпатичная Восседающая Красных Певара Тазановни вообще чуть не прошла сквозь нее. Она не собиралась сворачивать с дороги даже ради Восседающих, но Певара просто быстро ушла дальше, словно вовсе ее не видела. В другой раз с Дозин Алвайн по детски худой и элегантно одетой Сестрой чуть не повторилось тоже самое, пока она беседовала с другой Желтой Сестрой. Никто дважды не взглянул в ее сторону. Хотелось бы ей знать, кто была вторая Желтая Сестра.
Ей были известны имена десяти «хорьков» отправленных Шириам и остальными в Башню, чтобы подорвать авторитет Элайды, и ей очень хотелось вступить с ними в контакт, но она не знала их в лицо, а попытка навести о них справки, вызовет к ним ненужное внимание. Оставалось надеяться, что одна из них сама отведет ее в сторонку или черкнет записку, но пока никто ничего не предпринимал. Она вынуждена была сражаться в одиночестве, если не считать Лиане, пока ей не удастся услышать или узнать что-то, что поможет привязать лица к именам.
Безусловно, она не бросила Лиане. На вторую ночь в Башне она спустилась к темницам сразу после ужина, несмотря на тяжелую усталость. На первом уровне подвала было полдюжины открытых камер, предназначенных для женщин способных направлять. Здесь таких женщин могли содержать, отрезанными от источника, а также обеспечивать постоянный присмотр. Каждая камера представляла собой большую клетку четыре шага в длину и ширину с решеткой из железа от пола до потолка и с железными светильниками, чтобы обеспечить достаточно света. Рядом с камерой Лиане у стены сидели две Коричневых Сестры вместе со Стражем, широкоплечим мужчиной с красивым лицом и сединой на висках. Когда она вошла, он точил свой кинжал. Он взглянул на нее, а затем вернулся к прежнему занятию.