Седой и Клим разговаривали ещё минут десять, и эти десять минут мы ждали в таком напряжении, что мускулы начало спазмами сводить, и в животе будто кто-то все кишки в тугой узел завязывал. Потом Седой кивнул Климу, будто благодаря его, и неспешно направился к нам. Проходя мимо нас, он не стал притормаживать, а лишь коротко бросил:
- Пошли.
Мы заспешили вслед за ним, переводя дух с таким облегчением, как никогда в жизни. Ничего сказано не было, но ведь и без всяких слов мы понимали - без Седого нас бы сейчас измордовали так, что мы бы, как говорится, полгода кровью харкали.
- Здорово ты их... - сказал Димка, когда прошло, наверно, минут десять, и мы были уже далеко.
- Да, пустяки, - буркнул Седой. - Вот сейчас задача потрудней будет.
- Какая? - спросили мы.
- Нож отобрать.
- Так нож не у него? - спросил я.
- Разумеется, нет. Вы ж видели, он мне ничего не отдавал. Но он сказал мне, у кого нож.
- У кого-то, кто покруче Клима и всей этой мелкой шпаны? - обеспокоено спросил Димка.
- Вот именно, - Седой хмыкнул и вытащил на ходу мятую пачку своей кубинской отравы. - Так что это была только службишка, служба впереди. Так ведь в сказках говорится?
- Кто же это? - вырвалось у меня.
- Узнаете... Хотя, думаю, вам бы лучше не ездить со мной, а разбежаться по домам.
- Ни за что! - с горячим возмущением воскликнули мы. Хотя на душе у нас опять стало тягостно и нехорошо: что же это за люди, с которыми сам Седой опасается связываться?
А он привел нас к метро, и ещё спросил, есть ли у нас пятаки на проезд. Пятак у каждого нашелся, и мы проехали до Библиотеки Ленина - то есть, до "Арбатской", а на "Библиотеку Ленина" мы сделали пересадку. Мы несколько раз пытались выяснить у Седого, куда мы едем, но он отмалчивался.
В итоге, мы сошли на станции "Ленинские горы", под стеклянным куполом над Москвой-рекой, и два выхода с этой станции вели на два берега реки. В общем, над нами было пространство стекла, в которое светило небо, а под нами - широченная асфальтовая платформа над водой. Я никогда не видел ничего подобного. От нас, если пройти не до "Курской" или "Бауманской", а до "Пролетарки", и поехать в сторону "Кузьминок", был участок пути, где метро проходило над землей. Но одно дело - просто над землей, а другое дело - просторная станция над рекой, с обеих сторон которой пути уходили в туннели.
Седой быстро сориентировался и повел нас к нужному выходу. Мы вышли на Ленинские горы и пошли по утоптанной дорожке между зеленых холмов над Москвой-рекой и над приречными прогулочными аллеями, с их лавочками и красивыми оградами. По мере того, как мы шли, народу становилось все больше, народ оживленно переговаривался, рассматривал что-то, передаваемое из рук в руки.
К нам подскочил мальчишка с ищущими глазами - приблизительно нашего возраста, ну, может, чуть постарше.
- Жвачка не нужна? - быстро спросил он, протягивая упаковку мятной жевательной резинки.
- Сколько? - на ходу прищурился Седой.
- Пять рублей пачка, - и торопливо добавил. - Но можно отдельными пластинками, по рублю пластинка.
Мы, что называется, "тихо прибалдели". Пять рублей! Да это ж больше двух недель школьных обедов!
Но Седой не смутился.
- Возьму, пожалуй, - сказал он, доставая пять рублевых бумажек. Кстати, - осведомился он, когда парень вручил ему жвачку, - ты Пучеглазого, случайно, не видел?
- Кого-кого? - недопонял парень.
- Пучеглазого. Неужели не знаешь, кто это такой?
Парень моргнул, задумался.
- Погоди... - проговорил он наконец. - Это такой толстомордый, с пузом? Ну, и глаза навыкате, все точно...
Седой небрежно кивнул. Парень поглядел на него с каким-то новым уважением.
- Вообще-то... Вообще-то он так не вертится, как другие. Ты вон у того спроси, у Кривого, они ж с Пучеглазым по одному и тому же товару спецы. Он, наверно, знает, появился Пучеглазый или ещё нет. А если появился, то в каком пивняке с покупателем переговоры ведет.
- Угу, - кивнул Седой и направился в сторону того, кого парень назвал Кривым. Мы пошли за ним, несколько оробело оглядываясь вокруг и держась метрах в двух позади: мы так поняли, Седому надо пока действовать самостоятельно, чтобы мы не висели на нем лишним грузом.
Да, мы попали на одну из крупнейших "толкучек" - или "черных рынков" Москвы, в одно из тех мест, где правили свои законы. Не могу передать, как мы были ошеломлены этим первым свиданием с совершенно неведомым нам миром. Мы, вроде, и не так спешили, тащась вслед за Седым, но, казалось, все проносится мимо нас на огромной скорости и вертится бешеной каруселью, сливается в огромный калейдоскоп, где не успеваешь схватывать целое, привлеченный то одним, то другим цветным осколком, меняющим весь узор.
