- Да, центурион, сенатор действительно поступил бы самым неразумным образом, если бы доверился человеку с моей исключительной беспринципностью. Но я напомню вам разговор, который произошел у нас с вами, когда мы встречались в последний раз, и когда вы спросили, как мне удается ужиться с тем, что я делаю. Возможно, вы не помните моего ответа, поскольку я представляю, что у вас на уме были более серьезные вопросы, но я точно знаю, каков был мой ответ, потому что я одинаково отвечаю всем, когда мне его задают его. Мой единственный принцип, которым я руководствуюсь, Валерий Аквила, - попытаться улучшить жизнь. И если наш инцидент, в конечном итоге, означает, что мое неофициальное предоставление информации сенатору Сигилису подошло к концу, то пусть так и будет. Хотя на данный момент щедрые ставки сенатора более чем достаточны, чтобы обеспечить мои полные потребности .
Скавр покачал головой.
- Я бы не стал доверять тебе дольше, чем тебя видят мои глаза, и даже тогда я бы держал свой меч под рукой. Но если сенатор решил воспользоваться твоими услугами, я не зайду так далеко и пока ты под его защитой, я воздержусь от расправы с тобой ... - Он повернулся и жестко посмотрел на мужчин позади него. - И никто из моих людей тоже… Однако… - Он подошел к информатору так близко, что их носы почти соприкоснулись. - Если я заподозрю, что ты планируешь нас продать, то я лично прослежу, чтобы ты бесследно исчез. - Он отвернулся, чтобы занять свое место, недоверчиво покачав головой. - И я сомневаюсь, что по тебе кто-то будет скучать.
Эксцингус равнодушно кивнул.
- Как я и ожидал. Ладно, попробую немного разрядить обстановку? - Он порылся в мешочке, прикрепленном к своему поясу, и протянул Марку железный ключ. - Возьмите!
Молодой центурион какое-то время смотрел на него, не пытаясь ничего забирать.
- Это что, ключ? От чего?
Информатор улыбнулся ему в ответ, взял его руку и вдавил ключ в ладонь.
- Спросите у своей жены. А теперь, господа, если вы пришли за информацией, возможно, нам удастся преодолеть первоначальную неловкость и перейти сразу к делу. А, сенатор?
Он протянул руку, и пожилой мужчина кивнул, еще раз подав знак своему дворецкому. Раб сунул руку в деревянный ящик, который был спрятан в кустарнике, и достал оттуда нечто, похожее на кошелек. Пересекая сад с той же невозмутимостью, которую он демонстрировал раньше, он с поклоном вложил его в руку своего хозяина. Сигилис приветствовал его серьезным наклоном головы.
- Спасибо. Я полагаю, у тебя есть неотложные дела в доме? Так, что иди и завершай свои обязанности.
Дворецкий снова поклонился, и Марку показалось, что он облегченно вздохнул, когда повернулся, чтобы через сад вернуться обратно в дом.
Эксцингус протянул руку.
- Бедняга. Он более чем умен, чтобы понять, с каким огнем я играю, прибегая к твоим довольно сомнительным услугам, не так ли?
Сенатор с покорным выражением лица уронил кошелек на протянутую ладонь.
- Я подозреваю, что он с подозрением смотрит на то, что ему приходится отдавать тебе деньги еще и за предоставление информации этим людям, за которую ты уже получил значительную сумму.
Юлий нахмурился, глядя на информатора, далеко не довольный таким неожиданным поворотом событий.
- Ты берешь деньги просто за то, чтобы просто рассказать нам что-то?
- Да, я так и делаю. И вы бы тоже сделали точно так же на моем месте. Каждый дополнительный человек, с которым я делюсь своей информацией, представляет для меня еще один рискованный шанс, что меня предадут…
Примипил рассмеялся.
- Как бы это было бы иронично!
Эксцингус просто продолжал говорить, игнорируя колкость.
- «... пытали до тех пор, пока я мог терпеть боль, не впадая в безумие, независимо от того, какую правду и ложь я лепетал в крайнем случае, затем казнили без суда и следствия и бросили в глубокую яму гнить, всеми забытого и уж точно не оплакиваемого ..»
Сигилис кашлянул, словно прочищая горло.
- Итак, ты получив плату…?
Информатор кивнул.
- Извините, сенатор, я был на грани того, чтобы стать сентиментальным. Как вы говорите, перейдем к делу. - Он повернулся к тунгрийцам. - Я предлагаю вам отказаться от своих предрассудков, господа, и особенно внимательно проследить за тем, что я собираюсь вам сказать, поскольку я сомневаюсь, что у кого-то еще в Риме есть достаточно знаний или смелости, чтобы предоставить вам эту информацию. Четыре человека составляют суть политики императора по поддержанию своей казны с помощью - конфискационного правосудия ...
Он сделал паузу, ожидая, пока кто-нибудь из них прокомментирует, но никто из сидящих вокруг него мужчин не шевельнулся.
