Лариска – студентка музыкального училища, 20 лет.
Кира – ее подруга.
Игнатий Петрович – преподаватель чтения хоровых партитур, 40 лет.
Зоя – жена Игнатия, 40 лет.
Никита – сын Игнатия, десятиклассник.
Гонорская.
Самусенко.
Врач.
Наталья.
Нина.
Спящая.
Новенькая.
Наташка – сестра Киры.
Нисневич.
Лариска. Я хочу сказать тебе одну вещь, но ты должна поклясться, что никому не скажешь.
Кира. Не скажу.
Лариска. Поклянись.
Кира. Клянусь.
Лариска. Чем?
Кира. А чем клянутся? Я не знаю.
Лариска. Что тебе всего дороже?
Кира. Музыка.
Лариска. Ну, значит, музыкой. Скажи: клянусь своим талантом.
Кира. А если я нарушу клятву, что будет?
Лариска. Ты никогда не поступишь в консерваторию, не станешь знаменитой пианисткой, а будешь работать в клубе, вести хор.
Кира. Да ты что, с ума сошла? Я буду рисковать своим будущим неизвестно из-за чего… Из-за какой-то муры.
Лариска. Почему из-за муры… Ты же не знаешь, что я хочу сказать…
Кира. Что бы ни было. Не буду я клясться. Хочешь – говори, не хочешь – не говори…
Лариска. Эх ты… А еще подруга называется…
Кира. Не понимаю, а почему тебе надо обязательно сдирать с меня клятву? А просто так ты не можешь поверить?
Лариска. А никому не скажешь?
Кира. Не скажу.
Лариска. Я влюбилась.
Кира. Господи… Тайна… Да ты каждый день влюбляешься.
Лариска. Нет, это по-настоящему. Это серьезно. Это на всю жизнь.
Кира. И выйдешь замуж?
Лариска. Выйду замуж и рожу ему троих детей.
Кира. А кто он?
Лариска. Никому не скажешь?
Кира. Ну, началось…
Лариска. Игнатий Петрович…
Кира. Че-го?
Лариска. Игнатий Петрович. Игнатий.
Кира. Так он же тебе в папаши годится.
Лариска. Ты ничего не понимаешь. Ему просто лет больше, а он мальчик. Седой уставший мальчик.
Кира. Не понимаю, как он может нравиться. У него такое выражение, будто ему сунули под нос дохлую кошку.
Лариска. А я не люблю счастливых и благоустроенных. Горький сказал: «Неудовлетворенный человек полезен социально и симпатичен лично».
Кира. Ты влюблена в Игнатия потому, что он не обращает на тебя никакого внимания.
Лариска. Раз я ему не нравлюсь, значит, он и получше видел. Значит, я должна быть еще лучше тех, кто лучше меня. Великая война полов!
Кира. И охота тебе…
Лариска. Еще как охота! А чего еще делать?
Кира. Мало ли серьезных дел…
Лариска. Это и есть самое серьезное дело, если хочешь знать…
Кира. Какое?
Лариска. Быть нужным тому, кто нужен тебе.
Кира. Он нужен тебе?
Лариска. У меня такое впечатление, что он входит в состав моей крови, как гемоглобин. Я без него умру.
Кира. А ты ему нужна?
Лариска. Просто необходима. Он без меня умрет. Но он этого не знает.
Кира. Чего «этого»?
Лариска. Что я ему нужна, Господи… С тобой говорить… Только в своей музыке и понимаешь…
Кира. А когда ты успела в него влюбиться? Мы же только третий месяц учимся…
Лариска. С первого взгляда.
Кира. А что ты почувствовала?
Лариска. Я почувствовала: что-то случилось… Как будто архангел Гавриил вытащил золотую трубу и сыграл трубный зов.
Кира. Откуда вытащил? Из-под мышки или из футляра?
Лариска. Кто?
Кира. Архангел Гавриил.
Лариска. Слушай, с тобой невозможно общаться. В области чувственной ты бездарна, как пень.
Кира. А это заметно?
Лариска. Еще бы не заметно. Посмотри на себя. Тебе 18 лет, а ты стоишь вся в черном, как абхазка в трауре.
Кира. А сейчас на Западе модно быть неодетым.
Лариска. Правильно. Надо быть неодетым, но так, чтобы было видно, что это модно. А не просто неодетым, как солдатская вдова. Девушка должна быть, как хризантема в саду. А ты – как репей на дороге.
Кира. А ты видела репей? Репей, если разобраться, – это очень красивый цветок. Если рассмотреть – потрясающее сочетание серого с фиолетовым.
Лариска. Ну, это если разобраться и рассмотреть. Кто это будет смотреть и разбираться. Репей есть репей.
Открывается дверь, входит преподаватель чтения хоровых партитур Игнатий Петрович. Ему сорок лет. Он красивый, усталый, безразличный. Выражение лица действительно такое, будто ему сунули под нос дохлую кошку. Лариска напрягается, роняет свои ноты.
Игнатий. Здравствуйте. Кто первый?
