Даже самую спокойную и уравновешенную подругу размотало!
И только я один совершенно спокоен. Собран, расслаблен. И – счастлив.
У нас будет ребенок. Все нормально. Так и должно быть в молодой семье.
– Но я же хотела сначала доучиться… где-нибудь, – всхлипывает Маша.
Она уже осознала, что не хочет быть логистом. Но еще не выбрала, в какой вуз перевестись.
– А где ты хотела учиться? – спрашивает Настя.
– Не знаю… Я еще не решила, кем хочу стать, когда вырасту!
– Будешь мамой, – говорю я.
А она смотрит на меня – и ревет пуще прежнего, я лишь успеваю протягивать ей чистые салфетки.
И это вообще не значит, что она расстроена новостью. Я знаю Машу. Ее слезы – это как пар. Чайник кипит, переполняется, брызгает паром… все нормально.
– Маш, да это все ерунда, – произносит Багира.
– Что?
– Все эти разговоры, что надо сначала доучиться, сделать карьеру, пожить для себя…
– А мне кажется, это вполне логично, – вставляет Сашка.
Его, кстати, вообще никто не спрашивает!
Нам всем интересно послушать мудрую Багиру.
– Самое правильное, что можно сделать в жизни – это родить в двадцать. Здоровья вагон, сил полно, хватит и на ребенка, и на учебу, и на работу. Зато к сорока дети выросли – и ты свободна. Живи в свое удовольствие.
– Раньше сел – раньше вышел, – комментирует Кабанчик.
И все смеются.
А я думаю: Когда Маше будет сорок, мне будет пятьдесят. Так что да… самое лучшее время – сейчас!
Маша успокоилась. Ей налили чай. Придвинули пирог.
– Я бы кофе выпила… А мне можно?
– Маш, тебе можно все!
– Алкоголь нельзя.
– А что, хочется?
– До этого момента не хотелось… И курить нельзя, – вспоминает она.
– Ты же не куришь!
– А теперь что-то вдруг так хочется закурить… И в клуб нельзя?
Я чувствую, что моя жена на грани истерики.
– Почему нельзя-то? Хочешь, прямо сейчас поедем в клуб? – спрашиваю я.
– Хочу!
– Погнали. Повеселимся.
Я беру ее за руку и выдергиваю из-за стола.
– Мне надо переодеться!
– Давай. Я жду.
Минут через десять Маша снова появляется в саду. Все в тех же джинсах и футболке. Умытая. Спокойная.
– Я не хочу в клуб, – произносит она.
– А чего ты хочешь?
– Домой. – Она берет меня за руку. – Ром, поехали домой.
И мы уезжаем, естественно, после долгих слезно-радостных прощаний.
– Вот только сейчас я чувствую… – произносит Маша, когда мы поворачиваем на соседнюю улицу.
– Что, моя сладкая?
– Что это уже не мой дом. То есть, мой, но… Оказывается, я уже взрослая! По-настоящему. Мы с тобой – муж и жена. До меня только сейчас доходит…
Я торможу у обочины. Отстегиваю ремни, притягиваю Машу к себе.
– Все будет хорошо, – шепчу в ее мягкие волосы.
– Я знаю, – спокойно отвечает она.
После эмоционального торнадо наступил штиль.
– Ты как? – спрашиваю я, целуя ее соленые губы.
– Я буду мамой, – произносит она.
И в ее голосе столько нежности и любви… Она выплескивается через слова, через мягкие прикосновения губ, через теплый сияющий взгляд…
– Спасибо! – говорю я.
– За что? – глаза Маши удивленно округляются.
– За все. За то, что ты так внезапно, хулигански, с секатором в руках, ворвалась в мою жизнь. И принесла столько счастья…