— А разве в моем «личном деле» от Дамблдора этого нет?
— Нет. Ты для него загадка. Вернее, загадка в загадке.
— А это как?
— Он до конца так и не разобрался, как могла одиннадцатилетняя первокурсница, в конце концов, сказать Волан-де-Морту «Нет!», «Хватит!», «Довольно!»
— Когда Том, в его шестнадцатилетнем варианте общался со мной со страниц дневника, а это началось еще в Норе, в августе, сразу после магазина, он был еще очень, скажем так, слаб. А вызвать у меня доверие, не так просто. Но он терпеливо добивался своего. Постепенно. Убеждая меня, что он просто воспоминание о несчастном парне, без родителей. Сироте. Который всего добился сам, своим трудом. Стал старостой. Тайную комнату я открыла только 31 октября, на Хэллоуин. Том показал и научил меня Летучемышиному сглазу, сказал, что нашел его в древних рукописях. Им владела в свое время Моргана…
— Тщеславие, Солнышко…
— Тебе ли говорить мне о тщеславии? Сыну графа и пэра Британии? Кандидату на место в Слизерине?
— Я вношу свой скромный вклад в борьбу…
— Ал, я знаю тебя не так давно. Но, по словам Гермионы, а она тоже неплохо разбирается в людях, да и я сама так считаю, ты, в общем-то, наверное, неплохой парень. И твои шрамы девчонкам очень нравятся. Стильные какие-то. Как будто какой-то страшный мифический зверь пытался лапой схватить тебя за голову, но ты…
— Джинни, может, мы как-нибудь поговорим с тобой о мифических зверях в Хогвартсе, у озера, на закате…
— Ал… ты классный парень, но… у нас с тобой ничего не получится…
— Ты не любишь морячков?
— Я не хочу сделать тебе больно, если ты понимаешь, о чем я… — ответила мне Джинни, невольно бросив свой взгляд в купе, где Гарри уже освоился рядом с прекрасной соседкой, вошел в раж и травил анекдоты и байки, над которыми хохотала вся компания. Анна держала его за руку…
— А ты так и не смирилась…
— Оставим это.
— Так что еще Том тебе подарил?
— Ал, я буду это обсуждать не с тобой…
— Я вот что думаю, Джинни. Когда опустится крыло ночи над Хогвартсом, когда ярко будут гореть звезды на небе, а уставшая первая красавица Гриффиндора будет сладко засыпать в своей мягкой, с красивым пологом кроватке, она натянет свое одеяло до подбородка, а, проваливаясь в сон, поймет, что Анна Мария станет ее лучшей подругой на все оставшиеся годы учебы и после…
— Да ты что издеваешься надо мной!? Она же самым наглым образом его соблазняет! Твоя сестра! Ведьма из Салема…
Пауза. Джинни переводит дух. Она почти овладевает собой. Но громко и тяжело дышит. Ее лицо раскраснелось. Рыжие волосы волнами развиваются и, кажется, что это электричество трещит в них. Гнев в ее ярких светло-карих глазах…
— Тогда пари, Джинни.
— Пари? Какое еще пари? Что за… бред? И… на что спорить будем?
— На желание, Солнышко. На одно, всего лишь одно желание.
— Алекс, ты явно проиграешь, и я не знаю, что я с тобой сделаю!
— А давай это выясним вместе…
Джинни раздумывает. Молчит. Переводит взгляд на купе, а там новый взрыв хохота. Анна, слегка обняв Гарри, что-то очень интересное вещает народу, машет свободной рукой, все ей преданно смотрят в рот. Поттер сидит рядом, не шелохнувшись, чтобы только изящная ручка «троюродной» сестры не соскользнула случайно с его плеча…
Джинни поворачивается ко мне и берет меня за правую руку в замок, своей маленькой изящной и теплой ладошкой.
— Кто-то должен разбить… — произносит она тихо.
— Разве нам с тобой кто-нибудь нужен? Пусть это останется между нами. Мы же не нарушим договор? Одно желание Джинни, всего одно…
Мисс Уизли медленно достает свою волшебную палочку свободной рукой и прикасается к нашим, заключенным в замке рукам.
— Назад пути уже не будет, морячок…
— Так точно, прекрасная дева-воительница…
Джинни шепчет заклинание, и я понимаю, что это что-то типа Непреложного обета, проигравший должен будет выполнить любое желание победителя под угрозой неминуемой смерти.
— Сегодня вечером я пойму, что Анна станет мне лучшей подругой? Ближе, чем родная сестра?
— У тебя, Рыжик, нет сестер. Мы договорились, что у тебя просто мелькнет такая мысль. Ты в это поверишь. Или захочешь, поверить. Когда все… выяснится. Анна станет тебе ближе, чем Гермиона или Полумна. Я ее очень хорошо знаю, очень давно…
— Не очень хорошо, как оказалось… — произносит в ответ Джинни и из конца ее волшебной палочки вырывается огненная змейка, которая как бы опутывает наши руки, вспыхивает ярким огнем и исчезает.
— Моя жизнь теперь…
— Теперь твоя жизнь полностью принадлежит мне! — продолжает и немного улыбается Джинни, размыкая наше рукопожатие. — А ты что задумал, пират? Ты же не сделаешь даме больно?
— Ничего страшного не будет, не бойся. Будет очень приятно…
Она уже широко улыбается. Кажется, эта маленькая рыжая стерва задумала что-то эдакое. Я, кажется, зря так рискнул. Джиневра изящно крутит в воздухе своей волшебной палочкой. Я не могу не узнать ее. Она чуть длиннее той, которую первой выбрала тогда у Олливандера Анна. Всего на один дюйм длиннее. Мелочь, казалось бы, но приятно. И Энни хотела, чтобы эта палочка стала моей…
