На входе в общую комнату Когтеврана я обратил внимание на огромное, от пола до потолка старинное зеркало в бронзовой массивной раме. Другого момента не будет. Или сейчас, или никогда. Я встал с кресла, вышел на свободное место, ожидая сестру. Анна медленно, как бы опасаясь зацепить мебель в гостиной, подошла ко мне. На лице просто написан интерес, вопрос, ожидание. Сомнение…
— Куда ты меня тащишь? Ал?
— Сейчас ты все увидишь. Увидишь её.
Слегка вздрогнув и прикусив нижнюю губу, Анна следует за мной. Я беру ее за плечи и подвожу к арке-проему, ведущему в небольшой холл с высоким старинным зеркалом. Не зеркало Еиналеж, конечно, но очень на него похоже.
— Закрой глаза, Энни…
— Ал, а это обязательно? Она сейчас ослепит меня своей красотой? Какую когтевраночку ты все-таки соблазнил, а? Морячок? Полумну? Нет? О боже! Ты увел у брата Чжоу! Как ты мог, Ал!
— Закрой глаза…
Мы стоим напротив зеркала, отражаясь в его тусклом серебристом, древнем напылении — амальгаме. Анна глубоко дышит, я слегка держу ее за плечи, невольно засмотревшись на ее вздымающийся высокий бюст. Глупо не использовать такой момент, когда твоя девушка почти уже у тебя в руках…
— Она здесь? Уже можно любоваться её неземной красотой?
— Энни, я что-то не видел в Хогвартсе ни одной уродливой ведьмы, все или симпатичны, или вызывающе красивы…
— Не дразни меня, Ал. Она напротив меня? Почему же она не хихикает, и я не слышу запаха ничьих духов…
— Открой глаза, Энни. Открой…
Анна молчит, смотрит своими прекрасными, широко раскрытыми миндалевидными зелеными глазами на наши отражения. Моя голова чуть склонена в ее сторону. Вернее, наши головы почти касаются друг друга. Я немного выше ее, на пол головы, держу Анну за плечи, уже почти обнимаю ее. Очень нежно, бережно, как будто она из горного хрусталя…
— Ал, но я вижу только нас с тобой… здесь только мы… двое…
— Мне нравится, как ты это сказала. Ключевое слово, это — «Мы!»… и «Двое»…
— Алекс… это уже не смешно…
— Энни, я тоже не вижу ничего смешного…
— Ал… мы… мы… — она нервно глотает, слегка откашливается пересохшим горлом, — мы не можем… это неправильно… неприемлемо… это невозможно… для нас это невозможно…
Секунда, и она мигом вырывается из моих объятий.
— Энни!
Мгновение и она скрылась своей стремительной летящей походкой, просто взлетев по винтовой лестнице по направлению к девичьим спальням. У меня ноги приросли к полу. Не сделать и шага. Простояв минуты три в полном одиночестве, в абсолютной тишине отошедшего ко сну когтевранского общежития, я внезапно услышал тихий голос, идущий от древнего зеркала: «Не спускать флаг! Поднять все паруса! Круче к ветру! Держись, морячок!»
Немного позже, я прихожу в себя, восстанавливаю дыхание, вытащив свою голову из-под холодных, ледяных струй, бьющих из серебряных кранов в виде резвящихся дельфинов в беломраморном умывальнике когтевранцев. Теперь мне уже до утра не уснуть…
* * *
На следующий день, в субботу, выдалась хорошая погода, и проводились отборочные состязания по набору новых игроков в команды по квиддичу Когтеврена и Гриффиндора. Утром, между девятью и одиннадцатью часами проходил отбор игроков в команду Когтеврана. Я утром не нашел Энни и увидел ее только вышедшей на поле в синей когтевранской форме, как будто ее назначение в команду — уже вопрос решенный. С ней была ее фирменная, новейшая, скоростная гоночная метла последней разработки-модификации весны девяносто пятого года «Молния — GT». Круче, чем у Гарри.
Анна летала как пронзающий пространство сине-серебряный стилет. Забивала голы нескольким вратарям-претендентам, атакуя их с разных направлений и курсовых углов, закладывая такие виражи! Я думаю, что, конечно, Энни прирожденная квиддичная спортсменка-охотница, но все же, давно пора изменить правила этой игры. Все игроки должны выступать на метлах одной фирмы, одного производителя, одной модификации. Все должны быть в равных условиях. Когда у всех одинаковые метлы, уже не может быть никаких разговоров, что кроме таланта, игроку помогает и его спортивный снаряд.
К сестренке это не относилось. Я с удовольствием наблюдал, как она закладывала в воздухе виражи из набора атакующих и обороняющих приемов охотника, а затем, продемонстрировала уже нечто из арсенала фигур высшего пилотажа магловской истребительной авиации.
