Я метался, как заяц под артобстрелом. И чувствовал, что долго так не продержусь. Что меня загоняют. И вскоре-таки загонят, если ничего экстренного не предпринять… или экстраординарного?
«Кавалерия бы не помешала», — то ли сказал, то ли подумал я. Уши всё ещё были заложены и не работали. «Похер! Вызываю огонь на себя!» — теперь уже точно проорал я и со всей силы хлопнул по специальной запрятанной в броню кнопке, проминая её и вводя в действие.
Сил, правда, слегка не рассчитал, и чуть не выбил себе плечо своей A-ранговой ручищей. Но не выбил. А больно… когда мне вообще тут было не больно, с тех самых пор, как под массированным огнём сгорели мои сапоги?! Я продолжал держаться и бегать-прыгать по костям, камням и осколкам исключительно на морально-волевых и на адреналине. На понимании, что второй раз я уже точно на такую идиотскую авантюру не решусь, а скелеты окопаются ещё круче, чем раньше, если я отступлю, не доведя дела до логического конца.
Что за кнопка? Пульт дистанционного управления пусковой установкой условно «системы Катюша», которую я собрал и поставил в нескольких километрах от «опорника», примерно наведя их в его район. Примерно…
А вот точно — они были наведены именно на этот пульт, который был вшит под подкладку доспеха.
Не совсем в пульт, конечно, а в точки-вершины шестиконечной звезды, центром которой являлся этот пульт. Диаметр окружности, на линии которой все эти точки укладывались, составлял шестьдесят метров.
При радиусе сплошного поражения от каждой ракеты в двадцать пять метров… получался о-о-о-чень пафосный трюк, достойный самого Тони Старка…
Ядра в ракетах стояли C-ранговые. Так что убить этой атакой «полковника» я не особо рассчитывал. Но вот подарить себе несколько секунд передышки — очень хотел…
Старковского пафоса не получилось. Какой тут пафос, когда ты еле стоишь на карачках? Но вот бухнуло знатно. Да и летели эти шесть звёзд в небе красиво.
Взрывами меня бросило на землю и мотануло из стороны в сторону, раз шесть… ну, логично: по числу ракет, которые в землю вошли не одновременно.
Как только, вернулось хоть какое-то понимание верха и низа, я рванул и побежал прямо с места, с низкого старта. Не думая о том, как определить направление. Просто положился на интуицию, ведь она вроде бы в этом мире не пустой звук…
И вылетел прямиком на закутанного в плащ мужика (пусть будет мужик, хотя плевать как-то уже на его половую принадлежность — он мертвый), словно бы сошедшего на землю из моего воспоминания о прошлой «Уважухе», о её финальном боссе. Больше того: я в него буквально врезался, так как заметил уже в самый последний момент, в тот, когда останавливаться или сворачивать было уже поздно. Да и не стал бы я останавливаться.
Я врезался в него и упал вмести с ним на землю. А дальше… была невыразительная, но до крайности ожесточённая борьба в партере, кончившаяся треском его позвонков под моим захватом «ножницами» (и это не те «ножницы», которые ногами делают). А после треска, когда тело подо мной ослабло, я ещё и голову ему оторвал, после чего оно, тело, осыпалось пеплом под моими руками.
Я же, поминая «незлобивым тихим словом» Джона Макклейна с его фишкой, поковылял дальше: додавливать «комбатов», пока они не расползлись по норам. Чуял я, что с «полковником» прибыл он не один, тот, который лишился черепа, когда слишком на меня разорался. Не ездят «полковники» с только одним сопровождающим. Не ездят…
***
***
Дымящееся поле, перерытое воронками взрывов, поломанными бревнами, ямами окопов, усыпанное костями. В свете клонящегося к закату солнца.
Тишина. Спокойствие. Покой.
Хорошо.
Вытянутые вперёд ноги, стопы которых были изодраны, обожжены и изрезаны почти по всей своей площади до самых костей, медленно покрывались новым «свежим» мясом и кожей. Даже удивительно, как я умудрился во время боя, кровью не истечь — видимо, начинала сказываться Система и мои высокие «статы». Они ведь у меня, если верить той консультации Альбины в доме Сакуры, уже тогда соответствовали чуть ли не восьмидесятому уровню. Думаю, сейчас, уже за девяностый перевалило. Если не за сотый.
Заживающие ноги нещадно болели, щипали и чесались одновременно. Словно их облили бензином, подожгли, и одновременно с этим, атаковали полчища красных муравьёв.
Отвратительное ощущение. Почти нестерпимое. Но всё равно — хорошо.
Хорошо, что меня больше никто не гоняет, не бьёт, в меня не стреляет, не пытается закопать за живо или проклясть/отравить/иссушить/выпить… хорошо.
Я сидел, привалившись к спиной к стенке бойницы, сложенной из мешков с песком. Сидел на сложенном в четверо плаще второго «полковника», вытянув ноги вперёд, умостив их сверху на его же воткнутый почти по самую рукоять в землю меч.
Да-да, именно — второго «полковника». Второго вампира. Их действительно оказалось двое.
