— Тридцать тысяч войска? — тихо спросил Тамерлан.
— Да, — твердо сказал Дмитрий. — И куда бы ты не отправил меня, я вернусь оттуда с победой.
— Хм… — буркнул Тимур.
— Для начала дай мне тысячу, — упрямо сказал Дмитрий. — И проверь меня. Я водил войска в походы не раз.
Лицо Хромца стало непроницаемым, глаза превратились в узкие щелки.
— Помолчи, — резко бросил он. Словно каркнул.
Як Безумец проснулся столь же быстро и внезапно, как и уснул. Перед самым пробуждением он пнул Дмитрия пяткой по бедру, а затем резко поднялся и сел. Дервиш протер глаза со сна и поскреб пятерней бритое темя, сердито бормоча под нос. Это не прошло мимо внимания Тамерлана. Хромец воззрился на дервиша. От Яка ожидать было можно чего угодно, и Дмитрий замер. Джавляк отхаркался и беззастенчиво сплюнул, утер губы грязным рукавом и выдал:
— Что смотришь, эмир? Вином бы, что ли, угостил. Как в прошлый раз, когда я тебе колечко отыскал.
“Так, — подумал Дмитрий, — выходит, вы уже знакомы. Интересное дело. И колечко фигурирует. Отыскал? Как, где и когда? Новостей просто косяк. И ни одной понятной”.
Тамерлан медленно кивнул дервишу и ответил:
— Ты получишь вина, сколько захочешь. Потерпи.
— Ты обещал, — громко заявил джавляк.
И тут же потерял всякий интерес к Тимуру, начав демонстративный поиск блох в своей грязной хламиде. Повел себя, как обычно, по-сумасшедшему.
Хромец усмехнулся.
— Лови, — сказал он. И что-то кинул дервишу. Дмитрий заметил желтый блеск. Як Безумец поймал кольцо на лету, поднес к самым глазам и довольно осклабился.
— Золото!
— Ты его нашел, святой брат, — сказал он. — Пусть оно тебе и достается.
Джавляк проворно спрятал кольцо в складках своей рвани.
— Я помолюсь за тебя, — пообещал он Тамерлану.
— Помолись, святой брат, помолись, — миролюбиво проговорил эмир.
— И место покажу хорошее, где мечеть ставить, — бесцеремонно перебил его джавляк. — Я ведь с ним пойду. — Дервиш махнул на Дмитрия: — С ним. Не с тобой. До тебя мне нет дела.
Хромец чуть приподнял тяжелые веки.
— Хорошо, святой брат, — согласился он мирно.
У Дмитрия от их диалога голова шла кругом. “Ладно, я у Яка все выясню, — пообещал он себе. — Чуть позже. Не захочет отвечать, силой вытрясу”. Правда, он не был уверен, что силой удастся вытрясти из джавляка хоть что-нибудь, если тот не захочет отвечать.
— Тайное пусть остается тайным, — буркнул дервиш и вновь уткнулся в свое рубище.
“Эту фразу я уже слышал, — отметил про себя Дмитрий. — Пророк, черт тебя дери. Ясновидящий”.
— Эмир Димир, — сказал Тамерлан, — вестник из грядущего. — Заметно было, что слова эти дались ему с трудом. — Слушай меня. То, откуда ты явился ко мне, и как ты явился ко мне, должно остаться тайной. Пусть печать молчания вновь скрепит твои уста, как и прежде. Ты понял?
— Да, хазрат эмир, — ответил Дмитрий. — Никто и никогда не узнает правды о том, откуда и как я пришел к тебе. Я буду тем, кем ты велишь мне быть.
— Хорошо, — одобрительно сказал Хромец. — Я придумаю, кем тебе быть. Я принимаю твою службу, но она будет такой, какой захочу я. Ты слышишь?
— Слушаю и повинуюсь.
— Хорошо, — повторил Тамерлан. — Ты упомянул о посольстве…
— Я следовал ко двору правителя Мачина султана Омара, твоего прямого потомка, чтобы заручиться его милостью и поддержкой, а затем продолжить путешествие в Самарканд, где правит шах Хусейн — и он ведет свой род от тебя, — чтобы постичь свет истинной веры и поклониться твоей усыпальнице…
Тамерлан вздрогнул.
Дмитрий умолк, пережидая момент. Нелегко проглотить Хромцу, что для вестника из грядущего он — старый, испытанный временем покойник.
— Моей усыпальнице… — проговорил эмир. — Значит, тебе известен час моей смерти?
— Час твоей смерти мне неизвестен. Но я знаю, когда ты умрешь.
— Ну… — тяжело выдавил из себя Хромец.
— По преданиям, ты умер во время своего последнего похода, не завершив его.
— Какого похода?
— На богдыхана[41]. Где и как, мне неизвестно.
— Почему?
— За давностью лет правда о твоей жизни перемешалась с выдумкой. Я не буду тебе лгать ради собственной корысти.
“Я уже и так наврал с десять коробов, — холодно подумал Дмитрий. — Но ты об этом никогда не узнаешь”.
Тимур опустил голову и задумался.
— А ты, эмир Димир, не боишься говорить мне в глаза о моей же смерти? — тихо спросил он.
— А разве мои слова могут изменить предначертанного роком? — так же тихо спросил Дмитрий в ответ. — Если бы ты боялся смерти, стал бы ты тем, кто ты есть?
Тимур медленно поднял взгляд на него.
— Посол… — проговорил он. — Твой правитель знал, кого посылать с посольством… Назови мне имя своего государя из далекого грядущего. Я хочу знать его.
— Султан Велимир, — не моргнув, ответил Дмитрий. — А земля моя называется Америка. — Удобно. Новый Свет пока не открыт. Простор для фантазий.
— Мерика? — переспросил Хромец, делая ударение на последнем слоге. — Султан?!
— Я назвал своего государя приличествующим ему титулом на твоем языке, — пояснил Дмитрий.
— А как его называете вы?
— Президент, — сказал Дмитрий.
