Сук был, пожалуй, самым неказистым из подначальных Дмитрию рубак. Низкорослый, гораздо ниже своих товарищей, с необычно длинным торсом, короткими ногами и широкой, бочкообразной грудью. Тихий, молчаливый, всегда погруженный в одному ему известные потаенные думы человечек с куцей, пегой бороденкой, редкие волосики которой торчали клинышком под подбородком. Дрался он всегда молча, не подбадривая себя воинственным криком, по-волчьи ощерившись; но — весьма умело. Особенно хорошо орудовал булавой на длинной рукояти.
И азартнее игрока в кости, наверное, еще не видывал свет.
Кости у солдат почитались игрой номер один. Играли в любую минуту, где придется и как придется. Играли с запалом, иной раз ставя на кон собственную жизнь и свободу. Сук был как раз из тех, кто способен спустить все до нитки и продолжать игру под залог собственной шкуры. Удержу не знал никакого. Когда бывал в выигрыше, ходил довольный, выпятив грудь, а проигравшись в пух и прах, мрачнел и зло щерился.
В день злополучного проигрыша он увидел, что Сук сидит у костра и смотрит в пламя остекленевшим взглядом; не человек уже, а тень. Дмитрий даже не стал спрашивать, что произошло, — знал, сколь пристрастен к игре и азартен Сук. Просто велел ему идти за собой в палатку, а там достал из мешка горсть серебра и золота.
— Этого хватит?
Сук долго озирал протянутые ему побрякушки, словно не понимая, о чем его спрашивают, а затем поднял на Дмитрия глаза — светло-карие, с желтыми искорками вокруг зрачка.
— Хватит? — повторил Дмитрий.
Сук молчал. Дмитрий добавил еще пригоршню.
— Хватит? — снова спросил он.
На этот раз Сук качнул головой: нет, не хватит.
— Ладно, — сказал Дмитрий, подумав про себя: “Да, брат, в этот раз ты что-то перехватил…”
Секунду поразмыслив, он извлек из мешка золотой кубок — подарок Халиль-Султана — и ссыпал туда украшения.
— А теперь?
Не веря собственным глазам, Сук переводил взгляд с Дмитрия на кубок и обратно: подарок юного царевича он видел, как и все в десятке. Вместе обмывали.
— Бери и заплати, — сказал Дмитрий. — Не отыгрывайся — снова проиграешь. Просто заплати.
Сук громко скрипнул зубами и тихо сказал:
— Нет.
— Бери, — велел Дмитрий. — Дурак будешь, если не возьмешь, — и всунул кубок в пальцы солдата. — Иди.
И отвернулся. Легкий шорох дал понять, что Сук выскользнул из палатки.
Долгое время после этого случая Сук не поднимал на Дмитрия глаз и даже сторонился ун-баши. Но тот заметил, что в бою солдат теперь старался держаться рядом, и не в поисках прикрытия — наоборот, прикрывая.
Шли дни. Дмитрий уже привык, что Сук всегда поблизости. А в один прекрасный вечер, войдя в палатку, увидел лежащий прямо посередине земляного пола грубо завязанный узелок и нашел в нем свой золотой кубок. На следующее утро Сук встретил его с поднятой головой.
— Отыграл? — поинтересовался Дмитрий.
— Нет, ун-баши, — ответил Сук и жестко улыбнулся.
Дмитрий понял. Где и как Сук расправился с обидчиком, он выяснять не стал. Он, правда, опасался, что убийство не сойдет солдату с рук, но Сук, видимо, обтяпал дельце так, что и комар носу не подточит.
Так у Арслана появился соперник. Вернув долг, Сук, видимо, решил, что этого недостаточно. Что творилось в его башке, Дмитрий мог только догадываться; но следующей ночью, выбираясь по нужде, он чуть не полетел кувырком через Сука, который улегся на земле поперек входа.
— Ты что тут делаешь?
Солдат глухо пробурчал в ответ что-то про долг.
— Ты вернул.
— Не-е… — Сук пренебрежительно сплюнул и вдруг окрысился: — Гонишь, ун-баши?
— Нет, — спокойно возразил Дмитрий. — Не гоню.
Сук успокоился так же неожиданно, как и озлился.
— Не гони, не надо, — сказал он хрипло. — Сук знает, что ему делать. Тебе недолго ун-баши быть. Скоро юз-баши будешь, а потом мин-баши. Я не стану, а ты станешь. А я при тебе буду, верный, как собака. Не гони.
Озадаченный, Дмитрий полез пятерней в затылок: отзыв о себе из уст подчиненного ему приходилось выслушивать впервые. В искренности слов он не усомнился ни на йоту; чутье подсказывало: солдат не притворяется, а верит в это. Но какой логикой руководствовался Сук, предрекая ему быструю карьеру? Получить звание тысячника — означает войти в близкое Тамерланово окружение.
Дмитрий ухватил Сука за плечо и повернул к себе.
— Почему ты думаешь, что я стану мин-баши? — спросил он. — Я чужак.
— Чужак, — буркнул Сук, высвобождая плечо. — Но ты умен. Умнее всех, кого я знал. Мансур, что был ун-баши, перед тобой что мальчишка. Сотник Желаддин, и тот… — Сук снова пренебрежительно сплюнул. — Ты видишь то, что другие не видят. Я не вижу, никто не видит… Скажешь что о человеке, то — правда… Ты станешь мин-баши. Сам это знаешь. Знаешь ведь?
— Знаю, — спокойно согласился Дмитрий. Сук довольно ухмыльнулся.
— А я при тебе буду. Любому горло перегрызу, слышишь, ун-баши?
— Слышу.
— Я к тебе присматривался, — доверительно сообщил Сук. — Сначала думал, ты или дурак или хитрец, а потом понял: ты ни тот и ни другой.
— А кто же? — поинтересовался Дмитрий. Сук задумался.
— В тебе дух есть, — сказал после долгой заминки и умолк.
